Покоренная судьбой

Я подавил собственные эмоции, не позволял себе думать о том, что мы с Гретой потеряли. Когда я мечтал о будущем с Гретой, я представлял, что у нас будут дети, которые наполнят дом смехом.

— Нет достойного возмездия за то, что потеряла Грета, — прошептала

Серафина, касаясь груди Римо. — Ты можешь убить всех членов Фамилии, но это не поможет Грете. Единственное, что ты можешь сделать для нашей девочки, это дать ей будущее с Амо, а для этого должен быть мир.

Невио с насмешкой покачал головой, но затем обменялся взглядом с отцом, и, наконец, Римо кивнул.

— От моих рук, — добавил

Выражение лица Серафины исказилось от беспокойства. Если она беспокоилась о душевном здоровье Невио, если он убьет женщину, то ей не стоило беспокоиться. Я сомневался, что Крессида будет первой, да и не последней.

— Передай ей привет, — процедил я.

Первым воспоминанием, когда я проснулась, была острая боль в животе, за которой последовало жжение в колене.

Затем перед моими глазами медленно, одно за другим, стали отчетливо вырисовываться лица. Сначала папа, который сидел справа от меня, обхватил мою руку, его темные глаза были полны беспокойства. — Болит?

Я кивнула и поморщилась. Папа поднял руку и нажал кнопку на инфузомате, чтобы ввести в мои вены больше морфия. Сразу же боль в моем теле притупилась, и я смогла расслабиться. Движение с другой стороны заставило меня повернуть голову, и мои глаза расширились, когда я увидела Амо, выпрямившегося в своем кресле.

Он кивнул, выражение его лица было серьезным и говорило о том, что произошло что-то ужасное. Я попыталась сесть. Папа и Амо одновременно потянулись ко мне, затем остановились, и их глаза встретились. Я ждала неизбежного, но папа с напряженным выражением лица опустился обратно и позволил Амо помочь мне сесть и я послала ему благодарную улыбку.

Мама зашевелилась на диване, и когда ее взгляд упал на меня, ее усталое лицо озарилось облегчением, она вскочила на ноги и бросилась ко мне, несколько раз поцеловала меня в лоб, прежде чем прислониться к папе. Под ее глазами залегли темные тени, и Амо, и папа не брились уже несколько дней. Темная щетина покрывала их подбородок и челюсть.

Амо смотрел на меня с нарисованными бровями, нежно потирая мою руку.