Покоренный ее красотой

– Только не из подсобки.

– Я обещала, – повторила Линнет. – И буду весьма признательна, если кто-нибудь доставит его ко мне после ванны.

Дворецкий кивнул, усиленно изображая деловитость, словно не был только что свидетелем поцелуя.

Но когда Линнет стала подниматься по лестнице, ее спину покалывало от взглядов. Мы в Уэльсе, сказала она себе. Никому нет дела до того, что происходит в Уэльсе. Это не тот случай, когда слуги могут сплетничать со своими приятелями из соседних домов.

Все, что происходит в Уэльсе, здесь и остается.

Порой Роберт Йелвертон, герцог Уиндбэнк, с некоторым отчаянием думал, что он передал Пирсу, своему сыну и наследнику, только одну черту: одержимость. Яростная преданность Пирса работе напоминала ему его собственную приверженность опиуму. Хотя можно ли говорить о работе – даже такой похвальной, как хирургия, – как об одержимости, оставалось неясным.

Возможно, он бы не слишком обрадовался, осознав, что на самом деле он передал Пирсу не только предрасположенность к одержимости.

Мрачная гримаса на его лице, когда он вытащил свою бывшую жену, Маргариту, из комнаты, была точной копией выражения, которое он часто видел на лице своего сына.

– Хватит! – воскликнула Маргарита, тщетно пытаясь выдернуть свое запястье из его хватки. – Роберт, ты не вправе обращаться со мной подобным образом, ты… – Она запнулась, явно не в состоянии найти нужные слова на английском, потому что далее последовал поток французской речи.

Герцог нырнул в библиотеку, увлекая ее за собой.

Как только они оказались внутри, он отпустил ее руку. Она резко повернулась, продемонстрировав пышный бюст и вихрь юбок, и он ощутил такой приступ тоски и желания, что едва не упал на колени. Но не только ее физическая красота заставляла его руки дрожать, но и родные черты, воспоминания о том, как она улыбалась ему поверх чашки чая, и забытая радость от сознания, что Маргарита – его жена.

– Ты… ты кретин! – выкрикнула она так яростно, что ее голос сорвался. – Как ты смеешь обращаться со мной в такой хамской манере?! Как ты смеешь даже прикасаться ко мне?!

– Не знаю, – отозвался Роберт.

Он решил быть честным с ней до конца. – Но я подумал, что твое представление в гостиной зашло слишком далеко и пора мне сыграть свою роль.

– Никто не приглашал тебя играть какую-либо роль в моей жизни. Я скорее свяжусь с первым встречным, чем позволю, чтобы ты снова был рядом со мной.

Она удивленно моргнула, и ее воинственный пыл несколько убавился.