Покоренный ее красотой

– Когда несешь воду, лучше не раскачиваться из стороны в сторону, – сообщил он Линнет, присев на краешек постели и влив немного ей в рот. – Пока хватит. А теперь мази, – сказал он. – Честно говоря, я сомневаюсь, что от них много пользы. Но вреда тоже нет, насколько мне известно. Вначале спину. – Он перевернул ее на живот и осторожно смазал кожу, покрытую струпьями и волдырями. – Бедный твой зад, – заметил он, не столько втирая мазь, сколько накладывая ее пальцами. – Или ты предпочитаешь ягодицы? Не помню.

Спустя некоторое время он снова порылся в сумке и вытащил оттуда большой флакон.

– Розовая вода Пендерса. Попробую очистить твое горло и язык, – сообщил он ей охрипшим голосом. Это оказалось непросто, и тот факт, что пациентка пребывала в бессознательном состоянии, осложнял дело. – Но если бы ты была в сознании, мне пришлось бы причинить тебе боль, – сказал он. – Я бы не вынес этого, Линнет. Учитывая, что уже сделал тебе больно.

Теперь она была чистая и приятно пахла. Но выглядела как ощипанный цыпленок.

Ее остриженные волосы торчали в разные стороны. Почему-то от этого ее голова казалась большой, а шея слишком тонкой, чтобы нести такой вес. Ее закрытые веки отсвечивали голубым.

Его врачебный инстинкт говорил о том, что он не решался облечь в слова. Пациентка близка к смерти.

Он приглушил свет в лампе, снова посмотрел на Линнет и погасил лампу. Лунного света достаточно… лунного света и слабого биения пульса.

Осторожно, очень осторожно он лег на постель поверх простыни, чтобы не касаться ее открытых ран.

Но ему нужно было обнимать ее. Поэтому он укрыл ее до шеи и обнял за талию. И если с его губ срывались рыдания, а простыня пропиталась соленой влагой, никто, кроме луны, этого не видел.

Голос Пирса доносился до Линнет издалека, как журчание ручья, бежавшего где-то на расстоянии. Она сама находилась далеко, в безопасном месте, около бассейна на берегу моря. Вода была не холодной, как обычно по утрам, а приятно теплой, иногда даже слишком горячей.

И все же ей хотелось попрощаться с ним.

В конце концов, он был магнитом, к которому тянулось ее сердце. И хотя он оттолкнул ее, он будет сокрушен, когда узнает о ее смерти. Она знала это наверняка.

В последние дни, лежа в этом ужасном месте, то погружаясь в лихорадку, то выходя из нее, она пришла к убеждению, что Пирс любит ее. Несмотря на все жестокие и обидные слова, которые он наговорил ей при расставании.

А она позволила ему выгнать ее из комнаты и из его жизни.