Покоренный ее красотой

Ее рука упала, повиснув между ними.

Он сделал шаг, припадая на больную ногу, затем еще один и еще, пока не оказался в коридоре.

– Вот когда по настоящему оценишь настенные светильники, – посетовал Пирс, обращаясь к ней. – Проклятие, мне нужно присесть, – пробормотал он, вздохнув. Но если он сядет на пол, он будет не в состоянии встать без помощи трости и с Линнет на руках.

Он прислонился к стене коридора, откинув назад голову, и сделал несколько глубоких вздохов, стараясь не обращать внимания на боль, пронзившую его ногу от колена до паха.

– Еще несколько шагов… возможно, три, только три, и мы доберемся до двери. Я войду внутрь. И еще три шага, чтобы положить тебя в сухую постель.

Словно в ответ, его снова пронзила боль.

Оторвавшись от стены, Пирс сделал шаг к двери, затем еще один.

– Плавание пошло мне на пользу, – сказал он, покряхтывая от боли. – Ты как перышко в моих руках, – добавил он, слегка погрешив против истины.

Наконец он перешагнул порог спальни, освещенной только лунным светом, струившимся в окно.

– Если вы извините меня, миледи, – произнес он, прерывисто дыша, и без дальнейших церемоний опустился на пол.

Спустя некоторое время он поднял голову.

– Мне надо сходить за тростью, – сказал он ей. О том, чтобы идти, не могло быть и речи. Абсолютно голый, он выполз из комнаты и пополз по коридору, а потом по мокрому полу спальни. Нашел свою трость и поднялся на ноги.

Брань не помогла. Боль в ноге была такой мучительной, что даже промокшая насквозь постель выглядела привлекательной.

– Мне нужно вернуться к ней, – произнес он вслух, глядя на луну, скользившую по небу. – И принести воды. Линнет нужно пить.

Он сохранил одно драгоценное ведро. Перебросив через плечо саквояж, он повесил лампу на руку и поднял ведро. И сразу понял, что это неподъемная ноша.

Но это нужно было сделать, пусть даже при каждом шаге больной ногой он издавал стон.

Линнет лежала под простыней, неподвижная, как смерть.

– Черт бы побрал этот коридор, – сказал Пирс с порога, тяжело дыша. – Я никогда не забуду его, Линнет. Это ад на земле. Боюсь, я больше не смогу сходить вниз. На сегодня со мной покончено.

Поскольку она не выказала никаких признаков несогласия, он поставил лампу на стол, а саквояж бросил в изножье постели. В ведре осталась только половина драгоценной воды.