Покоренный ее красотой

В его худшие дни, когда боль в ноге была столь мучительной, что он больше ни о чем не мог думать, купание в бассейне спасало его. Оно прочищало ему мозги, отвлекая от мыслей о лаудануме и бренди. О самоубийстве.

Он плыл, лишь немного опережая Линнет на тот случай, если ей понадобится помощь, и надеясь, что вода окажет на нее такое же благотворное действие, как на него. Добравшись до противоположной стороны бассейна, она ухватилась за край, тяжело дыша. Пирс попытался притянуть ее к себе, но она сказала:

– Со мной все в порядке.

На этот раз он плыл позади. Она прекрасно справлялась и без его помощи, к тому же это давало ему возможность видеть ее ноги, бившие по воде вверх и вниз.

Когда Линнет добралась до плоской скалы, она очень сильно устала, запыхалась и стала кашлять. Пирс подсадил ее, так что она смогла забраться на скалу, и вылез следом.

– Разве ты больше не будешь плавать? – спросила Линнет и побежала к полотенцам.

– Мне нужно убедиться, что ты не сбежишь потихоньку.

– Куда я пойду? У меня нет одежды.

– Верно, я и забыл, – согласился Пирс. – Ты слишком большая трусиха, чтобы показаться на людях с красной кожей. – Он снова нырнул и поплыл, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что она еще там. Линнет легла на скалу, завернувшись в простыню и полотенца, так что он не видел ничего, кроме кончика ее покрасневшего носа.

Когда он повернул назад, казалось, что покой и солнце сломили ее сопротивление. Линнет развернула полотенца и простыню и даже сняла сорочку.

Сплавав пару раз туда и обратно, Пирс решил, что ее кожа получила достаточно солнца.

Он выбрался из воды и подошел к ней, встряхнув головой так яростно, что капли холодной воды разлетелись по телу Линнет, заставив ее возмущенно взвизгнуть.

Пирс тут же возбудился. Одного взгляда на нее, растянувшуюся на скале, хватило, чтобы его тело забыло о холоде и усталости.

– Возьми полотенце, – сердито сказала она.

– Что именно? Ты не могла бы вытереть мои ноги? Ты же знаешь, что я сам не могу этого сделать.

– Высохнешь на солнце.

Он медленно погладил себя, не сводя с нее глаз.

– Ты разогреваешь меня быстрее, чем солнце.

– Как ты можешь желать меня, когда я так выгляжу? – Она судорожно сглотнула, но Пирс уже решил, что жалость – это последнее, в чем она нуждается.