Покоренный ее красотой

К тому же всякое желание жалеть ее отпало, когда она добавила: – Кстати, это один из самых неудачных комплиментов, которые мне приходилось слышать.

– В отличие от тебя я влюбился в нечто большее, чем красота. Например, я обожаю твой острый язычок.

– Я полюбила тебя не за твою внешность, – резко отозвалась Линнет. – Будь у меня такая склонность, я бы выбрала Себастьяна.

– Ну, будь у меня такая склонность, я бы выбрал сестру Матильду.

– В последнее время она выглядит лучше, чем ты.

Как и следовало ожидать, она села, сверкая глазами.

– Только бессердечный хам мог сказать мне подобную вещь!

– У нее такая белая кожа, – мечтательно произнес он. – Как лепестки орхидеи.

С ее губ слетел пренебрежительный звук, который вряд ли можно было назвать изящным.

– Опять фыркаешь? – поинтересовался он. – Какая неприятная привычка. Надеюсь, дорогая Матильда не станет фыркать, когда я попрошу ее руки. Хотя, постой, у меня уже есть невеста.

Линнет натянула на себя простыню и снова легла, закрыв глаза.

Пирс тоже лег, вытянувшись рядом с ней.

Когда он наконец сел, глаза у Линнет были открыты и полны боли. Она не отвела взгляд и ничего не сказала.

Прежде чем она успела сообразить, что у него на уме, Пирс схватил простыню и отбросил в сторону.

Он ожидал, что она взвизгнет и попытается прикрыться, но Линнет тихо лежала, только отвернулась, но не раньше, чем он заметил слезы в ее глазах.

– Я смотрю на тебя, – сообщил он непринужденным тоном.

– Смотри! – огрызнулась она. – Все равно ты сделаешь по своему, что бы я ни сказала.

– Ты все еще красная, но теперь с тебя слезает кожа, целыми лоскутами. Господи, ну и вид у тебя!

Линнет резко села, как деревянная марионетка, притянутая за веревочки, посмотрела на себя и вскрикнула так громко, что птичка, сидевшая на соседней скале, улетела.

– Соленая вода заживляет. – Пирс взял простыню и принялся тереть ее кожу очень осторожно и нежно. – Смотри-ка. Ты не такая вареная под этой коркой.

Линнет наблюдала за ним с ошеломленным видом.

– Конечно, сходит, – сказал Пирс. – Это струпья, образовавшиеся на месте волдырей, чтобы защитить кожу, пока она не заживет. Похоже, – он еще немного потер, – твое тело готово к линьке, кроме спины, возможно. Помогли соль и солнце.

– Я думала, это никогда не сойдет, – произнесла она так тихо, что он едва расслышал за шумом волн, плескавшихся о скалы позади них.