Покоренный ее красотой

 – Если я не имею ничего против того, чтобы заниматься с тобой любовью, когда с тебя слезает кожа, надеюсь, ты не будешь возражать против того, чтобы заниматься любовью с мужчиной, у которого скверный характер?

– Не буду. – Она ахнула, когда его рука… Похоже, на ее теле есть места, такие же мягкие, как раньше.

Ему пришлось потратить некоторое время, чтобы отшелушить с помощью простыни кожу на ее груди, пока она не приобрела красивый розовый оттенок, но они оба наслаждались тем, что делали. И оба обрадовались, что по какой-то таинственной причине скарлатина не затронула внутреннюю сторону ее бедер.

Были и другие действия, доставившие им ничуть не меньше удовольствия.

Позже Линнет снова растянулась на скале, а Пирс занялся тем, что полировал кожу своей возлюбленной, превращая ее в однородную розовую поверхность.

– На лице есть шрамы? – взволнованно спросила Линнет спустя некоторое время. – Скажи мне правду.

– Вовсе нет. Ты не превратилась в королеву Елизавету. Собственно – хотя мне неприятно говорить тебе это, – немного рисовой пудры, и цыплята будут снова лежать у твоих ног.

Он определенно решил, что ее грудь требует особого внимания.

Линнет осторожно потрогала лицо, скользя пальцами по скулам, подбородку и губам. Все снова стало гладким.

– Вряд ли я когда-нибудь забуду об этом, – сказала она, содрогнувшись. – Курятник, струпья, ужасный жар и жажду.

Пирс обхватил ее лицо ладонями.

– А я никогда не прощу себя за то, что не был рядом с тобой.

– Ты хочешь сказать, как твой отец не прощает себя?

– Мы с ним поговорили, – ворчливо отозвался Пирс. – Я попытался сказать ему то, что ты хотела, чтобы я сказал.

– Значит, ты сказал ему, что он был…

– Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать!

– Ничего такого я ему не говорил.

– Тогда что ты ему сказал? – спросила она, несколько разочарованная.

– Что я люблю его. Особо не распространяясь, но он понял.

– Когда я была тяжело больна, мне приснилось, что моя мать была со мной в бассейне.

– Под водой. Я уплывала туда, потому что там было прохладно, влажно и не было боли. Но она выталкивала меня обратно.

Пирс прижал Линнет к груди.

– Очень мило с ее стороны.

– Я тоже ее простила, – тихо отозвалась Линнет. – Она любила меня.

– Что ж, – сказал он, – ты достойна любви. И не потому, что красива. И даже не потому, что у тебя восхитительно розовая кожа, какой я не видел ни у одной женщины.

На глазах у Линнет выступили слезы.