Покоренный ее красотой

Скорее всего оно вызвано опухолью размером с яблоко, если не больше.

– Это наверняка опухоль, – вставил Пирс. – Но я буду знать ее размер лишь через несколько месяцев, не раньше.

Линнет моргнула, но, к ее чести, не стала морщиться и ахать, как большинство дам, столкнувшись с крайностями медицинской практики и его собственной одержимостью вскрытиями.

– Если бы мы могли предотвратить заражение, я бы вскрыл ей живот и удалил опухоль, – продолжил Себастьян. – Она вернулась бы домой и продолжала спокойно жить.

Пирс вынужден был признать, что его кузен выглядит особенно привлекательно, когда говорит о хирургии. На его лоб упала прядь волос, глаза заблестели.

Пожалуй, ему следовало направить разговор в другое русло. Линнет явно увлеклась беседой.

– А разве алкоголь не помогает? – спросила она. – Я читала, что солдаты на полях сражений поливают свои раны бренди и это уменьшает риск заражения.

– Недостаточно, – сказал Пирс. – Когда мы были моложе и менее испорчены, мы пробовали применять все, что только возможно.

– Почти все, – уточнил Себастьян. Его лицо приняло скорбное выражение, способное растрогать любую женщину. Пирс не смог бы скорчить такую гримасу, даже если бы от этого зависела его жизнь. Хотя и признавал, что со стороны Себастьяна это не было притворством. Тот искренне печалился, когда его пациенты умирали.

– В общем, мы прекратили эксперименты, – подытожил Пирс. – Себастьян сбился со счету, считая покойников.

– Одно дело – удалять конечности, – сказал Себастьян. – Но полостные операции слишком рискованны.

– Бедная женщина, – заметила Линнет.

Пирс уже успел забыть, о ком шла речь.

– А, эта. Что ж, по крайней мере она приехала сюда. Мы влили в нее столько опиума, что она не испытывает боли.

– Практически никогда. Что в ее положении к лучшему. Рак желудка – если это то, чем она страдает, – причиняет невыносимую боль.

– Мне об этом ничего не известно. Возможно, у нее никого нет.

– Разве у пациентов нет родственников? Такое впечатление, что их никто не навещает.

– Это сфера деятельности сестры Матильды. Я действительно не в курсе.

– У миссис Хэвлок, видимо, очень решительные методы. Возможно, она сказала больным, что им не разрешено принимать посетителей.

– О, она никогда бы так не поступила, – заверил ее Себастьян. – Она несколько грубовата, но у нее доброе сердце.

Себастьян в своем амплуа. Всегда видит лучшее в людях.