Покорность не для меня

Гебл так же быстро запрыгивает в канализацию, я, не тратя ни секунды ценного времени, ныряю за ним, утаскивая вслед своего дорогого Лойки. За нами спускаются остальные ребята. Надеюсь, полиция не успела заметить, где мы скрылись. Хотя даже если и заметили, все равно не полезут — подземный город не их территория, тут у них мало власти.

— Фух, успели — радостно произнес Карс — наш карманник. — Ну что, домой?

Бредем по сырым вонючим коридорам. До сих пор с трудом сдерживаю рвотный рефлекс от запаха канализации. Ребята шумно обсуждают мою выходку.

Причем большинство одобряет. На ходу подсчитываем выручку. Сегодня я заработала больше всех — благодаря незнакомцу, которому разбила машину — он кинул мне настоящую золотую монету.

— Видать, понравилась ты ему, — сделал вывод Гебл, когда я пересказала всем свой разговор с несостоявшимся клиентом.

— Странные тут все же представления о том, как надо говорить с девушкой, которая понравилась. Да и не понравилась я. Этому аристократу денег девать, видимо, некуда.

То, что он мне говорил — пренебрежение и желание показать, насколько он крут, а я глупа и ничтожна.

— Ты не глупая и не ничтожная, — со знанием дела произнес Лойки, взял меня за руку и крепко сжал мою ладонь.

На душе потеплело. Если бы не этот мальчишка, я бы умерла. Именно Лойки первым нашел меня в том месте, что стало кладбищем моему народу, а после помогал остальным меня выхаживать, сидел постоянно рядом с моей койкой, рассказывал сказки, про себя много говорил, про то, как потерял родителей… а еще постоянно просил.

Просил не умирать. И я не ушла, хотя живого на тот момент во мне оставалось мало — умер мой народ, умер мой дракон, с которым я была связана гораздо сильнее, чем с матерью, умерла часть моей души, что была магически связана с драконом. И вот, я все-таки жива. Тело выздоровело, хотя условия, в которых меня лечили, этому нисколько не способствовали, а вот душа уже никогда, мне кажется, до конца не восстановится, но она все же жива и горит теплым маленьким огоньком ради одного маленького храброго человечка — Лойки, ставшего якорем для меня, что помог удержаться в новом не слишком приятном мире. Теперь этот мальчишка для меня как брат, и я сделаю все для его благополучия, дав столько заботы и любви, сколько смогу.

Наконец-то дома! Подземная дорога привела нас в детские трущобы. Нижний город давно поделен, у канализации свои хозяева. Бомжы, мутанты, брошенные или сбежавшие дети, прочая шушера, которой не нашлось места наверху.