Полдень, XXII век

Моя любимая задача тоже связана с иными цивилизациями. Только мы ищем не контакты, а следы. Следы побывок чужих космолетчиков на разных мирах. Некоторые утверждают, что эта задача ни при каких условиях не может оправдать… Или я это уже говорил?

– Говорили, – сказал Кондратьев. – А что это за следы?

– Видите ли, Сергей Иванович, каждая цивилизация должна оставлять множество следов. Возьмите хотя бы нас, человечество. Как мы осваиваем новую планету? Мы ставим возле нее искусственные спутники, от Солнца до нее тянется длинная цепь радиобакенов – по два-три бакена на световой год – маяки, всевозможные пеленгаторы… Если нам удается высадиться, мы строим на планете базы, научные города.

– И нашли вы что-нибудь? – спросил Кондратьев.

– А как же? Фобос и Деймос – ну, это вы, конечно, знаете, подземный город на Марсе, искусственные спутники у Владиславы… Очень интересные спутники. Да… Вот чем мы, в общем, занимаемся, Сергей Иванович.

– Интересно, – сказал Кондратьев. – Только я выбрал бы все-таки исследование Д-принципа.

– Ну, это зависит от вкусов и наклонностей. А сейчас все мы возим добровольцев. Даже гордые исследователи Д-принципа. Мы сейчас – как в ваше время кучера трамваев…

– В наше время уже не было трамваев, – сказал со вздохом Кондратьев. – И трамваи водили не кучера, а… м-м-м… Это как-то по-другому называлось… Слушайте, Леонид Андреевич, вы обедали?

Горбовский чихнул, сказал: «Извините» – и сел.

– Постойте, Сергей Иванович, – сказал он, доставая из кармана огромный цветастый носовой платок. – Постойте… Я вам сказал, для чего я к вам пришел?

– Чтобы поговорить как звездолетчик с звездолетчиком.

– Правда. А больше ничего не сказал? Нет?

– Нет. Вас сразу очень заинтересовала кушетка.

– Ага. – Горбовский задумчиво высморкался. – Вы, случайно, не знаете океанолога Званцева?

– Я знаю только врача Протоса, – печально сказал Кондратьев.

– Отлично. Вы знаете Протоса, Протос хорошо знает Званцева, а я хорошо знаю Протоса и Званцева… В общем, Званцев сейчас придет. Его зовут Николай Евгеньевич.

– Прекрасно, – медленно сказал Кондратьев. Он понял, что все это неспроста.

Послышалось пение сигнала.

– Это он, – сказал Горбовский и снова улегся.

Океанолог Званцев был громадного роста и чрезвычайно широк в плечах.