Полет над гнездом индюшки

 – Но все про меня давным-давно забыли!"

"– Что вы, – лицемерно воскликнула я, – еще помнят! Сейчас можно? Не поздно?

– Душенька, в самый раз, в моем возрасте, в преддверии вечного покоя, следует поменьше спать, – кокетливо ответила бабуля.

Глава 27

Холл квартиры Калистраты Егоровны был завешан пожелтевшими афишами «Заслуженная артистка РСФСР, лауреат конкурса чтецов Сазонова…»

– Давно это было, – закатила сильно накрашенные глаза хозяйка, увидав, что я изучаю настенные украшения, – я теперь плюсквам перфектум, а когда-то была… Сюда, сюда…

Маленькая, юркая, с абсолютно седыми, но модно постриженными волосами, она белой мышкой скользнула в комнату и захлопотала около большого круглого стола, накрытого свисающей до полу скатертью.

– Садитесь, голубушка.

– Какой у вас голос! – восхитилась я. – Хоть сейчас на сцену!

– Да уж, – рассмеялась Калистрата Егоровна. – Господь наградил, а я подарок использовала, Колонный зал запросто озвучивала, без микрофона. Моя литературная композиция по Твардовскому была в тысяча девятьсот семьдесят пятом году признана лучшей на концерте, посвященном тридцатилетию нашей Победы над фашизмом.

В зале сидело правительство. Мне так аплодировали! Овации! А потом пригласили в ложу, и лично Леонид Ильич Брежнев поцеловал мне руку, высказывая восхищение. Уж, поверьте, Брежнев знал толк в красивых женщинах и очень ценил таланты. В тот день на мне было синее платье… Душенька, а почему вы ничего не записываете? Все журналисты сидят с блокнотами.

Я вытащила мобильный и положила на стол.

– Вот, он включен.

– Но это же телефон! – удивилась Калистрата Егоровна.

– В него встроен диктофон, – выкрутилась я, – очень удобно, вместо двух вещей носите в сумочке одну!

– Прогресс идет вперед семимильными шагами, – восхитилась бойкая старушка и принялась описывать концертный наряд.

Речь ее, безукоризненно правильная, плавная, текла словно глубокая река, торжественно несущая свои воды мимо крутых берегов. Через пять минут я впала в странное состояние: то ли сон, то ли явь.

Вроде сижу с открытыми глазами, а сил нет никаких, красивый голос хозяйки опутал меня с головы до ног, хотелось покачиваться в такт его легким колебаниям. Наверное, те же ощущения возникают у змеи, когда факир играет на флейте. Понимая, что сейчас засну, я огромным усилием воли стряхнула оцепенение и спросила:

– Наверное, ваши родители были актеры?

– Ну что вы! – воскликнула Калистрата Егоровна. – В прежние времена профессия актера считалась стыдной.