Полюса притяжения

Смотрит на пришибленную младшую сестру, не скрывая волнения.

— Можешь перебрать содержимое верхних шкафчиков и протереть в них пыль, — предлагает мама. — Закончим с ужином, пойдем украшать зал на завтра.

— Может, пусть лучше ложится пораньше? Отдохнет.

— Успею. Папа разрешил завтра не выходить в пекарню.

— Ты выбрала платье? — улыбается Наталья.

— Да. Все же голубое с поясом надену. Оранжевое коротковатое, ты права.

— Хороший выбор, доченька, — хвалит ее мать. — Цветы и свечи привезли полчаса назад. Такие красивые! Очень нежные оттенки.

Лучше смотрится, чем в каталоге.

— Отличная новость. Не терпится увидеть, — поддерживает Яна, но энтузиазма в ее голосе мало.

— Мне тоже! Если бы не Мехмед, я бы бросила готовить ужин… Самой кусок в горло не лезет. Хочется, чтобы поскорее все прошло, — вздыхает мать. — Ох, хоть бы ничего не забыть! Хоть бы старшие остались довольны…

— Все будет хорошо, мама, — обнимает ее Марина. — Не переживай.

Яна такой уверенности не ощущает. Впрочем, ей безразлично, как все пройдет.

С одним согласна — поскорее бы. Еще семь дней, и она будет в Москве. На пять месяцев оторвется от Йигита и всех остальных. А видеозвонки, испытано, можно пережить.

После ужина Наталья с дочерьми, сестрами и племянницами Мехмеда украшают зал. Мужчины убрали всю лишнюю мебель и разместили по периметру десять деревянных столиков. Оставили также два длинных дивана и ряд стульев.

Женщины декорируют просторное помещение белыми и фиолетовыми лентами, бумажными цветами, воздушными шарами и детскими фотографиями молодых.

Расставляют по столам свечи. Завтра к ним добавятся еще живые цветы.

Яна выполняет порученную ей работу бездумно, никак не отождествляя себя с происходящим.

— Как ты? — шепчет ей уже в спальне Марина.

— Сказать честно? — выпаливает старшая сестра. — Не нравишься ты мне. Такая тихая. Неестественная. Ощущение, что вот-вот взорвешься, как петарда.

Перекатываясь на бок, подпирает голову рукой. Некоторое время изучает глядящую в потолок Яну.

— Ну, нет, конечно, — шумно выдыхает Янка, выказывая хоть какую-то подвижность.

 — Нет. Нет.

— Нет. Нет. Ну, что ты? Ты знаешь, какой он гордый, — повторяет сестре и себе заодно в сотый, если не тысячный раз. — Я очень сильно обидела его. Он не сможет меня простить. Даже если действительно любит… Страдать будет, но не послабит границы. Теперь нет. Так зачем я буду звонить и причинять еще большую боль?

— Но… Возможно, если бы ты сказала о помолвке… Раг ведь не знает.