Полюса притяжения

— Я ответила, ты обещал меня отпустить.

— Нет, я не обещал, — усмехается он, практически касаясь ее губ своими губами.

И все же Денис отстраняется. Яна успевает вздохнуть то ли с облегчением, то ли с разочарованием. А потом… В лунном свете ярко сверкает серебристое лезвие ножа. Испуганно вскрикивая, девушка тотчас безотчетно замирает. Жмурится и беспомощно пищит, слыша треск распарываемой сорочки.

Поток холодного воздуха сплит-системы мягко скользит по ее беззащитному оголенному телу. Дразнит восприимчивые к таким колебаниям температур соски.

Стягивает чувствительную кожу колкими мурашками.

От шока Яна не способна хоть как-то среагировать. Ни пошевелиться, ни слова сказать. Не то чтобы протестовать. Не ожидала чего-то подобного от Рагнарина.

— Надеюсь, распиливая мои рубашки, ты получала такое же наслаждение, — усмехается он, бесцеремонно прохаживаясь по ее обнаженному телу взглядом. — Что с трусами?

Его голос, как самый мощный стимулятор, мгновенно вырывает ее из оцепенения.

— Забыла надеть, — едко ударяет словами в ответ.

 — Ты обалдел? — шипит уже с возмущением и толкает его в грудь.

Это никак не облегчает ее положение. Рагнарина не сдвинуть ни на сантиметр.

— Обалдел. Хотелось их… так же в клочья. С огоньком.

Смесь гнева, смущения и безудержного сексуального волнения раскаляют ее кожу докрасна. Этот внешний и внутренний жар удушает. Буквально взрывает.

Денис раскладывает ее руки по сторонам. Приковывает пальцами к прохладной столешнице, будто наручниками. Склоняясь, жадно впивается губами в шею.

Жестко всасывая тонкую кожу, оставляя после себя болезненные и влажные следы. Толкается напряженным пахом в раскрытые бедра Яны.

Ее тело парализует сладкой волной удовольствия, и следом же накрывает трепетной дрожью. Шквал эмоций выталкивает из глаз слезы изумления. Так тосковала по нему, так скучала по его прикосновениям… Грудь рассекают жгучие и тягучие судороги. Сминает и распирает ощущениями. Все ее тело кричит, умоляя, чтобы он продолжал. Но от такого мощного наплыва чувств становится страшно.

Выдержит ли… Кажется, сердце остановится раньше, чем сделает следующий вдох.

— Пожалуйста, отпусти… — звучит Янка уже очень слабо. Буквально вышептывает, окрашивая совсем не теми интонациями, которые положены этому слову: — Пусти, Денис…

— Давай так, котенок, — его собственный голос будто ему не принадлежит. Низкий и хриплый, въедливый, порочный и… опасный — для них обоих. — Сейчас я проверю. Если ты не потекла, отпущу.