Полюса притяжения

Яна с судорожным вздохом затихает. Жмурясь, пораженно стонет. Выдает себя с головой. Конечно же, нет нужды проверять, Денис уже знает, что она мокрая. Сама Янка принимает проигрыш красноречиво и, как всегда, немного агрессивно. Когда он к ней в очередной раз наклоняется, цепляется подрагивающими губами за его щетину и, поддаваясь порыву, кусает за подбородок.

— Аккуратнее, котенок. Доиграешься, — рыком выдыхает Северный.

Она ведь теперь только этого и добивается. Умирать — так с музыкой!

— Что же ты сделаешь? Давай! На максимум, Денисочка.

Больнее уже не будет. Просто… Прекрати уже это. Не могу я отдельно от тебя, — выпаливает почти со слезами. — Не могу! Не отрывай.

Фитиль. Горючая смесь. Спичка. Приток воздуха.

Нутро заливает огненной лавой. Сознание плывет. Уходит в закат.

— На максимум хочешь? Знаешь, о чем просишь? Выдержишь?

У Яны не находится сил, чтобы еще как-то поощрить или, что возможно более разумно, испугаться. Она просто знает: если Денис к ней прямо сейчас не прикоснется, попросту умрет.

Шумно и громко вдохнув, жадно вбирает в себя его запах.

— Янка… — выдыхает он. — Я никого не тр*хал. После тебя.

Зачем он так это говорит? Эта информация в копилку ее потерянной любви очень-очень важная. Но, черт возьми, режет и царапают формулировка и призрачное предположение того, что могло быть иначе. Именно поэтому, корчась от боли, она заявляет ему с тем же расчетом:

— Я тоже никого не тр*хала.

Рагнарину, конечно, тоже не нравится. Сжимая челюсти, прикрывает глаза.

— Твою мать… Не говори так.

 — Резко дергает ее дальше по столу, пока Яна не оказывается на нем полностью. — Мне жаль, что здесь…

Яна слышит, как обрывается его дыхание. Понимает, что Северный тоже не способен уже себя контролировать, и это приносит ей какое-то странное безотчетное удовольствие. Собирается заверить его, что ей все равно, где и как, что ее абсолютно все устраивает… Но сбивается с мысли, когда Денис взбирается следом и останавливается между ее разведенными ногами.

В голове проносятся слова Натальи Ильиничны о том, как долго она прорабатывала дизайн этого стола, чтобы он был не только большим и добротным, но и красивым.

Не дай Бог, чтобы она когда-то узнала, как ее идеальный сын и непутевая невестка его осквернили.

— О, Господи… — только и успевает выдохнуть Яна.

Вжикает молния, слабо шуршит ткань, частит мужское дыхание… Более волнующие звуки трудно вообразить.

Слова теряются. Тело пронизывает острым предвкушением.

— Знаешь… Наверное, лучше молчи…

Нет.