Полночный соблазн

Должно быть, эти негодяи выжидали этого момента, потому что сразу же вломились в дом, заперли миссис Уоррен и викария в библиотеке и принялись шарить по комнатам.

Проклятие! Ричард позаботился о безопасности Дженевив, но упустил из виду ее домочадцев.

– Мистер Барретт и миссис Уоррен не пострадали?

– Викарий потрясен случившимся, ему даже стало дурно. Его связали, он долго лежал в неудобной позе.

– Вы видели грабителей?

– Нет. Они скрылись раньше, чем я вернулся домой. Забрав подковы, я еще навестил сестру, пришел только полчаса назад.

Не застав хозяев в гостиной, я обнаружил их запертыми. Викария здорово потряхивает, милорд.

– Бедняга, – покачал головой Ричард.

Уильямс проводил его в дом. Ричард похлопал конюха по плечу и поблагодарил за помощь, затем направился в гостиную.

Весь дом был перевернут. Картины свалены у стен, посуда сброшена с полок на пол. Все дверцы мебели распахнуты, содержимое шкафов разворочено. И книги… сотни книг валялись тут и там, беспомощно распахнув страницы.

Из гостиной слышались взволнованные голоса, и громче всех – голос Дженевив.

Она торопливо расспрашивала отца, тот отвечал очень вяло.

Войдя, Ричард сразу заметил Фэрбродера, стоявшего у окна, мрачно скрестив руки и выпятив челюсть. Не слишком ли своевременно он тут оказался? Словно стервятник, прилетевший на кровавое пиршество.

– Я предупреждал, – вещал лорд Невилл. – Решено, завтра же вы переезжаете ко мне!

При этих словах, не терпящих возражений, Ричард брезгливо поморщился. Он смотрел на викария и Дженевив.

Девушка опустилась на колени рядом с креслом, в котором, бессильно уронив руку, полулежал отец. Кресло было повернуто к камину, в котором потрескивал только что разведенный огонь. У викария было бледное лицо, похожее на маску, на плечах лежала теплая шаль. В другой руке у него была чашка с чаем, подрагивавшая так часто, что содержимое разлилось бы, будь чашка полной.

Впервые Ричард смотрел на викария с искренним сочувствием. До этого человек, отнявший у родной дочери славу, воспользовавшийся ее кропотливым трудом, вызывал у него скорее неприязнь.

Эта сцена – слабый отец, встревоженная дочь на коленях подле его ног – вызвала вереницу странных образов в голове Ричарда. Каким бы ни был отец Дженевив, она любила его. Он был ее семьей. Он был дорог ей так, как никогда не был дорог Ричарду его отец.

– Позволь мне помочь, папа. – Дженевив забрала чашку из слабой руки викария и погладила его по плечу.

– Кто-нибудь пострадал? – спросил Ричард деловым тоном.