Полночный соблазн

Ему лет восемь, не меньше! – возразил Ричард.

Дженевив повернулась к нему и посмотрела таким строгим взглядом, на какой только была способна.

– Вы все мальчишки, когда попадаете в беду. Не выводи меня, а то получишь тычка.

– О, ты не ударишь раненого!

– Для раненого ты слишком много споришь.

Дженевив быстро разрезала рукав рубашки Ричарда.

– Что ты творишь? – Он отпрянул, хватаясь за руку и шипя от боли.

– Надо осмотреть рану.

– Я бы мог просто раздеться.

– Ты же едва шевелишь рукой!

– Я в этом не уверена.

– Мой портной бы тебя придушил.

Дженевив едва слушала. Приходилось изо всех сил стискивать зубы, чтобы они не стучали. Ей всегда становилось дурно при виде царапины, а сейчас крови было много.

– Мой плащ утром пришел в негодность, теперь ты лишила меня рубашки, – ворчал Ричард. – Такими темпами я останусь без приличного гардероба.

– Да твой портной сойдет с ума от радости, когда получит столько заказов.

– Он шьет очень медленно, потому что тщательно вымеряет каждую вытачку.

– Вот и посидишь… Месяцок… – вяло откликнулась она.

– Дженевив? – позвал Ричард с беспокойством. – Дженевив, что с тобой?

Она подняла затуманенный взгляд. Красные круги плыли перед глазами. Ей казалось, что все стены склепа забрызганы кровью.

– Сделай медленный глубокий вдох и смотри мне в глаза. Это просто царапина, так что забудь о ней. Слушай мой голос.

Где-то в сознании Дженевив забрезжила слабая мысль, что утешать сейчас должна она, а не Ричард, но в голове постукивали молоточки, мешавшие думать.

– Царапина?.. – Слово свалилось с онемевшего языка, как дохлая лягушка.

– Конечно, ведь пуля прошла навылет. Такие пустяковые раны затягиваются сами собой.

Дженевив испытала такое облегчение, что едва не расплакалась. То есть нет. Она расплакалась, но как-то тоненько, по-детски.

– Милая моя. – Ричард положил здоровую руку ей на затылок и притянул к себе. Почти целую минуту она просто сидела, сжавшись, как воробышек, в его объятиях, а его сердце неторопливо билось в груди.

Шмыгая носом, Дженевив отстранилась.

– Но рану надо обработать.

– Да бог с ней. Зараза обходит меня стороной, чувствует родственную душу. – Он усмехнулся. – А когда мы вернемся домой, ты сделаешь мне чудесную повязку. Украсишь ее своей талантливой вышивкой с беременным слоном.

Дженевив не выдержала и рассмеялась. Слушая ее смех, Ричарду было трудно поверить, что они находятся на грани смерти от голода или от удушья.