Полный оборот

Решил не прикасаться, потому что рядом была Нюра, а девушка могла закричать, заверещать, потому что не понятно, что у неё сейчас за настроение. — Рина оформит на тебя опеку. И… вам надо переехать.

Стояла, опустив глаза, сделав из сильного властного альфы беспомощного щенка. Нил даже выпустил Лихо, чтобы собраться с мыслями, но тот побоялся, что-либо советовать, чтобы хуже не сделать.

— Нюра Николаевна, сегодня пообедайте с Алёной Ярославной вместе, она стесняется одна.

— Конечно, Нил Ильич, — и старая секретарша тоже растерялась от странной сцены.

Для неё босс показался с другой стороны, которую она ни разу за три года работы с ним не видела. Мало того, что утешал девушку, проявлял заботу, ещё и голос тихий и нежный.

Я чуть не рассмеялась, как Ильича понесло. Надо было спросить не в его ли апартаменты мы с Максимкой переезжаем, и не хочет ли босс мне машину подарить.

После пережитого кошмара прошлой ночи, я поняла только к утру, что всё закончилось очень хорошо, и больше это не повторится. Меня последнее время жизнь стегает и учит-учит, и я зубрю, что можно, что нельзя.

Нельзя детей оставлять соседкам! Нельзя недооценивать сердце мужчины, который расчувствовался и боясь, что я его и в похищение ребёнка обвиню, расстарался по полной. Проснулись с Максюткой утром, а на кухне рог изобилия извергнулся. И это после голодовки.

Я съела бутерброд с маслом, сыром, колбасой, огурцом, и упала от сытости в блаженную эйфорию. В сумке нашла пачку денег, на карточке у меня теперь тоже приличный бюджет.

Так что мы с братиком пировали всё утро, а потом вызвали такси, прокатившись до садика с ветерком. Приехал опять Рафик, он меня выслеживал. Как только в диспетчерской светится мой номер, он всё бросал и несся даже через весь город ко мне. В этот раз привёз розочку, после шикарного букета, что оставил мне Нил, как-то не очень выглядит.

На работе, под шумок слопала пирожное, которое взяла с собой к обеду, ну не выдержала так оно сладенько выглядело. От этого блаженство сытости переловило через край и я пустым взглядом уставилась на Ильича, который так переживал, что янтарные глаза потемнели и стали походить на зеньки кота из мультика про Шрека.

Он мне что-то лепетал, а я мысленно смеялась над ним, но улыбку не показывала. Ладно, теперь будет виноватым во всём, ему полезно, вон Нюра чуть не плачет от остроты нашей миленькой сцены.

Спасибо я Ильичу не скажу, пусть теперь извиняется долго и ублажает меня, желательно всю оставшуюся жизнь.