Симптомы навевали на размышление… дискомфорт и чувство «жжения» в грудной клетке, боль в лопатках и за грудиной, а еще головокружение и внезапная потеря сознания. Нужно посоветоваться с Таней, она часто помогала Сергеевне и могла вспомнить что-нибудь интересное по этому поводу.
- Вам помогают лекарства, которые назначил врач? – спросила я, и мужчина отрицательно покачал головой:
- Нет, но я пью их для успокоения души: и своей, и его. Но сегодня я не хочу говорить о своих болезнях! Надоело! А где Софья Алексеевна? Она с вами?
- Конечно! Она осталась внизу и ждет, когда можно увидеть вас, - я поднялась.
– Сейчас я позову ее.
- Нет, не стоит. Я спущусь сам, - у Павла Николаевича явно поднялось настроение. – Прошу вас, Лизонька, распорядитесь, чтобы ко мне пришел камердинер. Да и вообще, вы можете здесь вести себя как полноправная хозяйка. Вы ведь не спешите?
- Нет, нет! – заверила я его. – Мы с Софьей подождем вас внизу. Не торопитесь.
Я вышла из комнаты, радуясь тому, что Головин оживился.
Ничего, мы еще поборемся. По крайней мере, постараемся сделать все возможное.
Глава 53
Спустившись вниз, я увидела всё ту же девчушку по имени Прасковья в цветастом платочке и улыбнулась ей.
- Павел Михайлович желает, чтобы к нему поднялся камердинер.
- Хорошо, барыня! – девушка тоже улыбнулась мне. – Как же чудно все! Вы появились, и хозяин встать надумали! Пойдемте я вас к сестрице отведу!
Она была похожа на маленькую юлу. Такая же юркая да быстрая в сарафане-колокольчике.
Я пошла следом за ней и, пройдя светлую длинную комнату с широкими диванами, мы вошли в гостиную. Здесь тоже преобладали светлые тона, и мне это нравилось куда больше, чем мрачный антураж передней. Казалось в этой комнате даже легче дышать. Стены были обиты шпалерами с нежным орнаментом, на них висели картины, а ближе к камину стоял буфет, полки которого просто ломились от дорогого фарфора.
Таня сидела в кресле и с удовольствие пила чай из красивой белоснежной кружки. Рядом на столике стоял поднос со сладостями и пузатый заварник.
- Ну что? Как он? – увидев меня, подруга отставила кружку и поднялась. – Сильно плохо?
- Да нет, Павел Михайлович даже собирается спуститься, - ответила я и оглянулась, чтобы удостовериться, что Прасковья ушла. – Тань, ты помнишь симптомы у Сергеевны?
- У соседки, что ли? – она с интересом посмотрела на меня и, как всегда, все поняла с полуслова. – Ты думаешь, что у Головина грудной остеохондроз?
- Я не знаю.
