- Ты чего?! Плакала, что ли?!
- Пойдем-ка, - я повела ее в сад, где мы спрятались под раскидистой яблоней, и рассказала все, что произошло между мной и Головиным.
- Хороший все-таки мужик… - прищурив глаза, протянула Таня. – Нет, реально, Галь… Нужно с этим что-то делать… Может, тебе соблазнить его?
Несмотря на не очень веселую ситуацию, мне стало смешно и я прыснула, глядя на ее задумчивое лицо.
- Тань, где я и где соблазнение? Я уже забыла, что это такое!
- Так вспоминай! Ты же женщина! Причем молодая!
- Барышни! Елизавета Алексеевна! Софья Алексеевна! – раздался голос Захара.
– Гости прибыли!
- У меня уже от этого словосочетания мандраж начинается, - проворчала Таня и выглянула из-за дерева. – Кто там?"
"- Петр Дмитриевич, собственной персоной! Лошадь в мыле, так скакали! – ответил Захар, разворачиваясь обратно. – Видать приключилось чего!
Мы помчались к дому и, выйдя с черного двора, увидели, что Петр разговаривает с Головиным. Увидев нас, он вежливо поздоровался, но я видела озабоченность на их лицах.
- Что случилось?
- Ничего страшного, не волнуйтесь, Елизавета Алексеевна, - ответил муж, но я чувствовала: что-то не так.
- Не скрывайте от меня ничего. Я имею право знать, - твердо сказала я. – Петр, что случилось?
Молодой человек молчал, но Павел Михайлович ответил за него:
- Потоцкая написала жалобу, что якобы я непочтительно, в оскорбительной форме отзывался о государыне и ставил под сомнение ее действия.
- Но это ведь неправда! – воскликнула я, чувствуя, что именно это может закончиться не очень хорошо.
За слишком серьезные нити начала дергать ненавистная Дарья Николаевна.
- Думаю, она представит доказательства в виде свидетелей, - сказал Петр. – Просто так Потоцкая не стала бы это делать.
- И что теперь? – Таня напряженно смотрела на мужчин. – Чего нам ожидать?
- Порицание действий государя, Наказами отнесено к преступлениям, которые подлежат наказанию, - ответил Головин. Он держался спокойно, но я видела, как сжались его кулаки.
- Павел Михайлович, но наказание за порицание более мягкое, чем за государственные преступления, - возразил Петр. – Это ведь не призывы к свержению власти. На такое она вряд ли пойдет, слишком уж непредсказуемы последствия. Я хотел предупредить вас. Отец тоже желает помочь, поэтому предложил, сегодня же оформить опеку над Софьей Алексеевной.
- Благодарю вас и вашего батюшку, - муж протянул ему руку, и молодой человек пожал ее. – Вы хорошие люди.
