- Не стоит, я понимаю, что затеяла Потоцкая, и осуждаю ее за это. Пора бы обратить на нее внимание более высокопоставленных особ. Не простит она вам, что вы так унизительно обошлись с Александром, отхлестав его по мордам. Об этом судачат в каждой усадьбе. Позор, от которого вряд ли удастся отмыться. – Петр взглянул на меня, но тут же отвел взгляд, чтобы его не заметил Головин. – Мне пора. Батюшка соберет совет сегодня после трех часов пополудни. Всего доброго, Елизавета Алексеевна, Софья Алексеевна.
Парень откланялся и отбыл, а я подумала, что он тоже благородный человек.
У него, несомненно, были чувства ко мне, но после того, как я отказала ему, молодой человек больше не лез со своими ухаживаниями.
- Что случилось на дуэли? – этот вопрос не давал мне покоя. – О каком унижении говорил Петр Дмитриевич?
- Не стал я в него стрелять, - нехотя ответил Головин. – Он был настолько жалок в своем страхе, что я обошелся парой оплеух. Но даже после этого он не посмел поднять на меня оружие.
Вот так дела… Подлец, да еще и самый последний трус… Я с ужасом представила, какими генами он мог наградить ребенка.
Нет… главное правильно воспитать. А с таким отцом, как мой муж, ребёнок обязательно вырастет смелым и благородным человеком. В этом у меня не было никаких сомнений.
- Нужно собираться, - муж взял меня за руку. – Не переживайте, Лизонька, после сегодняшнего совета уже никто не посмеет лезть в нашу семью.
- Мне страшно за вас, - я всеми фибрами души ненавидела Потоцкую, которая,как грязь, прилипшая к подошве, волочилась за нами.
– Пообещайте, что все будет хорошо.
- Не нужно бояться того, чего еще не произошло. Идите одевайтесь, - он легонько сжал мои пальцы и пошел к дому.
- Что ж… очередная битва на подходе, - со злостью произнесла Таня. – Галь, я ее точно придушу. Или в пруду утоплю.
Да уж…
Через час мы тряслись в коляске, не замечая прекрасных видов, пробегающих мимо. От дурных предчувствий у меня сжималось сердце, но что я могла поделать?
Барон Деркасов, отец Петра ждал нас.
Они о чем-то поговорили с Головиным наедине, а потом его милость провел нас в зал заседаний. Там мы увидели Апехтина и еще с десяток дворян, состоявших в совете. Все прошло довольно быстро. Совет поинтересовался у Софьи, кого бы она хотела видеть в роли ее попечителя, после чего выдали нам бумагу. В ней значилось, что попечителем Засецкой Софьи Алексеевны до того как ей исполнится двадцать один год считать Головину Елизавету Алексеевну.
