Помещик. Том 1. Сирота

Время от времени останавливаясь и принюхиваясь…

— Все вместе! Сулицами! Бей! — гаркнул Андрейка, когда медведь, вставший на задние лапы приблизился шагов на пять.

Устинка с Егоркой только этого и ждали. Любого действия, лишь бы не стоять истуканами и не смотреть на приближающуюся смерть. Поэтому метнули свои сулицы даже скорее парня. Целя в корпус. Чтобы точно попасть. Все — таки нервы у них пошаливали…

Медведь взревел от боли и качнулся вперед, не удержавшись на задних лапах. На что и был расчет. Потому как бросок сулицы так просто это животное не поразит.

Слишком большой массив мяса, крепкой шкуры и костей. Из — за чего жизненно важные органы были надежны укрыты этим «живым» бронежилетом.

И едва вонзившиеся в его тело сулицы под его собственным весом пронзили мохнатого шатуна насквозь. А их наконечники вылезли сзади.

«Косолапый» взревел от жуткой боли. Но рев этот уже не производил особого впечатления, так как одна из сулиц, пройдя между ребер, пробило легкое.

Глаза медведя налились кровью.

И он, превозмогая боль, сделал шаг вперед. Древка сулиц цеплялись за снег, мешая идти. Но он сделал еще один шаг, и они надломились.

Андрейка решил облегчить этот фарс. И двинулся вперед. Навстречу этому зверю. А потом совершил крепкий, сильный выпад копьем прямо в пасть. В тот самый момент, когда «косолапый» вновь попытался зареветь, широко ее раззявив.

Копье его было изготовлено из поганого металла. Но…

Удар оказался точен и в должной мере силен. Достаточно для того, чтобы пробить животному костяную перегородку и войти в мозг.

Благо, что при таком положении головы с сильно открытой пастью, мозг оказывается отделен от охотника достаточно тонкой костяной преградой. Не считая, конечно, пространства раззявленной пасти. Да и зачем его с такого ракурса надежно защищать? Ведь в обычной среде угрозы удара туда с такой позиции практически не имелось.

Рев оборвался. А медведь — шатун как подкошенный рухнул на снег. Где и замер.

— А вы боялись… — нервно произнес Андрейка, у которого падающий медведь вывернул копье из рук.

— Ох… — только и выдал Устинка, оседая на снег. Ноги его больше не держали.

Егорка промолчал. Он оперся о копье и покачивался, смотря перед собой не видящим взглядом.

— Смерть любит храбрых. — отметил Андрейка, назидательно поднимая палец. Трясущийся палец. Но на это никто не обратил внимание. Это было меньшим из конфузов, что приключился с отрядом.

— Смерть… — тихо прошептал Егорка, штанина которого была влажной.