Помещик. Том 1. Сирота

Когда же бой начался — было уже поздно. Тем более, что продлился он совсем недолго. Этот «щегол» удивил всех своей прытью…

[1] «Божий суд» или «поле» — это процедура для установления истины (судебный поединок), назначаемая судом в рамках судебного разбирательства. Назначить ее мог только суд. И только суд мог трактовать ее результаты. В текущей ситуации возможный поединок можно трактовать, например, как дуэль, так как для объявления Божьего суда никто из присутствующих подходящими полномочиями не обладал, да и ситуация никак на судебное разбирательство не походила.

— … это что же? Теперь любой, кто денег должен и отдавать не хочет, может вызывать на поединок честного человека? И резать его? Чтобы денег не платить?

— Видаков того заема нет.

— Слова против слова.

— Петр — уважаемый человек! Был. Царствие ему небесное.

— Уважаемый тать ты верное хотел сказать?

— Он ведь с мальца лишнее хотел взять.

— Свое он хотел взять!

— Видаки сказывали, что он ему еще двадцать пять рублей сверху положил.

Сам. Не суд или воевода.

— На двадцать пять рублей? Это два мерина!

— Да не стал бы он их брать! Просто хотел мальца на место поставить!

— Дерзкий волчонок растет.

— За то, что свое защищал? И доброе имя отца своего?

— Вот отдал бы долг, и защищал бы дальше…

Воевода сидел на лавочке, прислонившись к стенке и слушал с закрытым глазами эту беседу. Он здесь собрал самых уважаемых поместных дворян, чтобы решить вопрос с Андрейкой. А он был до крайности щекотливый.

Что там, у реки произошло с точки зрения закона? Драка человека, состоящего на государевой службе, и отрока, претендующего на эту службу.

И государев человек, верстаный чин по чину и исправно несущий службу много лет, оказался убит. А то, что кто — то там что — то вякал про Божий суд — просто пустой треп. Ни у Андрейки, ни у Петра не было права его объявлять.

Но это — с одной стороны. С другой же, на лицо попытка ограбления. Поместные, стоявшие под Петром, понятное дело помалкивают. А вот горожане, что видели все происходящее и слышали их разговор — прямо о том говорят.

Однако вес слова этих ремесленников невелик. И если люди Петра скажут, что те брешут, то это так и будет считаться. То есть, несмотря на попытку ограбления, останется только факт драки и убийства. И это если вдова не заставит сказать должников, что Андрейка де первым кинулся на Петра, требуя с него, допустим, вернуть эти двадцать три рубля. Бред, конечно. Но слова весомые.