Помещик. Том 1. Сирота

К тому же его люди слышали мой с Андрейкой разговор. А там отрок прямо говорил — у него есть, чем оплатить долг. Тут Петра от жадности и обиды и понесло…

— Зачем Андрейке лгать?

— Ну… черт его знает?

— Заплатив долг он еще мог купить мерина и какого — нибудь меринка заводного. И пройти верстание. Да его, после такого вклада, и пешего поверстали, записали бы в городовую службу на стенах с наказом через год выезжать уже с конем. И через год бы что — то придумали. Лихой беды в том не было бы.

— Как знать, — пожал плечами воевода.

 — Тут дело в другом. Если Петр брехал и Андрейка ему действительно ничего не должен, то он… татьбой промышлял выходит. И мы ему в том подсобляли.

— Если Петр и промышлял татьбой, то такое нужно держать в тайне. Ибо урон чести великий.

— А ежели это до Государя дойдет? — спросил воевода. — Тут не чести, тут головы лишимся. Ладно бы Петруша грабил ремесленников или крестьян. И пусть. Но он ведь мерзавец руку на своего поднял. А это не простительно. И с нас спросят, как это так получилось? Как это мы не досмотрели?

— С тебя, батька, с тебя, спросят, а не с нас.

 — ехидно улыбнувшись, заметил один сотник. — Не перекладывай с больной головы на здоровую.

— А я, полагаете, под пытками молчать стану? — повел он бровью. — Сдам вас — облегчу себе участь. Это ведь вы Петра прикрываете.

— И грех на душу возьмешь?

— Грехом больше, грехом меньше, — пожал он плечами. — Все равно в аду гореть.

— А если мы признаем, что Петр занимался татьбой, шума получится замять?

— Нет.

Шум будет так или иначе. Или вы думаете, что о волнениях в посаде тульском царю не доложат? Уже через седмицу он уже будет о том знать.

— Знать — то знать, — заметил один из сотников. — Но ведь если Петр паскудным делом промышлял, то и на нас подозрение падет.

— Потому и нужно сделать все так, чтобы к нам вопросы не возникли.

— Наказать семью Петра?

— Ой дурное это дело. Евдокия — огонь баба. Она сама посад на уши поставит.

— Ох да… — согласились с ним другие, начав отклоняться в обсуждение женщин, и их недостатков.

— Погодите. — поднял руку сотник. — Ежели мы признаем, что Петр занимался татьбой, то Евдокии невместно будет оставлять часть поместья на дожитие. Да и виру взыскать с них надобно. Большую. И пересмотреть долги. Это что же получается? Ее на улицу выгонять? А дочь Петра бесприданницей оставлять?

— Кстати, да. Поместье у Петра славное. И населенное добро.

— Почему? — спросил воевода.

— Что почему? — удивился сотник.