Помещик. Том 1. Сирота

И приоритетные цели у него совсем иные. В первую очередь он хочет обеспечить ресурсами себя и своих близких. Для чего и выполняет определенные функции. Но акценты в них расставляет не в формате оптимальном для общества, а в формате собственного успеха.

Зачем ему перевыполнять план? Чтобы продвинуться дальше, показав себя эффективным менеджером. Даже если для этого придется выжать как лимон подчиненных и испортить оборудование нарушая режимы эксплуатации. Не больше и не меньше. А зачем ему продвигаться дальше? Чтобы получить доступ к большему количеству ресурсов и обеспечить себя и своих близких лучшей жизнью и более интересными возможностями.

На общее же дело ему плевать. Во всяком случае в тех аспектах, которые не ведут его самого к личному, индивидуальному успеху. И так на всех уровнях. И так везде. И так всегда. Было, есть и будет. Случаются, конечно, и исключения, но они общей картины не меняют[3].

Бояре интриговали и старались растащить державу по кускам не потому что плохие. А потому что были живыми людьми, а не идеалистическими функциями.

И действовали сообразно своей природе. Практически каждый человек хочет жить и жрать. Причем жить как можно дольше, а жрать как можно слаще. И заменив этих бояр на других, ничего бы не удалось поменять кроме имен тех, кто пытался бы урвать свой кусок, раздирая державу в клочья.

Понимал ли это Иоанн свет Васильевич? Неизвестно. Однако он, сформировавшись как личность в среде бесконечных интриг, заговоров и измен, слова, сказанные князем, оценивал соответствующе.

Что он сказал — это одно дело. Причем совсем не обязательно, что важное. Куда интереснее ему стало на кой ляд Мстиславскому было такие слова говорить. Какая цель? Какая ему с того выгода? Что он себе хочет получить? Недруга какого свалить? Банально выслужиться? Или что — то еще?

Митрополит Макарий был среди тех людей, которых позже Курбский назовет Избранной радой. То есть, людьми, попытавшимися проводить в первые годы правления Ивана IV реформы. Но на дворе шел уже 1553 год и царь уже успел в марте тяжело поболеть.

А вместе с тем и посмотреть на то, как поведут себя ближники при этом недуге. И разочароваться в них[4].

Во всяком случае в протопопе Сильвестре и Алексее Адашеве, которые в последние годы к нему были особенно близки. Поэтому очень внимательно относился к словам о других доверенных людях. О том же митрополите Макарии.

— А зачем он огненников туда посылал? — после несколько затянувшейся паузы, спросил царь.