Помещик. Том 1. Сирота

— Андрейка, как сказывают, — добавил отец Геннадий, — уже отца превзошел в сабельном бое.

— Три года назад во время стычек с татарами Прохор потерял и коней, и панцирь со шлемом. Чтобы выехать на службу ему пришлось брать заем у Петр Глаза.

— Петр утверждал, что да. Но недавние события показали, что словам Петра доверять не стоит.

— Паренек этот заявил, будто бы отец его брал у Петра и лошадь, и панцирь, и шлем в заем с условием, что долг перейдет на сына только если тот унаследует их.

— А так разве кто ряд заключает?

— Андрейка на том крест поцеловал.

А потом сошелся с Петром на саблях, в чем подтвердил свою правоту перед людьми и Богом.

— И Петр отказался от долга?

— Петр умер. А воевода тульский присудил вдове Петра вернуть полученные у общества деньги, внесенные в погашение долга…

— Погоди ка. Это как? Григорий погасил долг отрока из городской казны?

— Из денег, что от имени Андрейки пожертвовали на помощь страждущим. Ими как раз воевода и распоряжался.

— О нет, — усмехнулся диакон Амвросий.

 — Дня не прошло, как ему уже вернулись эти деньги обратно, да еще с прибытком в виде штрафов, которые превысили выданную сумму по совокупности. Григорий словно знал, как поступит Петр и не переживал за выданные деньги.

— Так у него с Петром дела не ладились? Почему он сразу эту вражду не погасил? Отрок или нет, но обижать сироту, отец которого голову сложил в бою — постыдно. Куда он смотрел то?

— Я мню, не успел. Тут и Андрейка в свою породу уродился — горячий да резкий.

Ни слов, ни дел не боится, несмотря на юные лета. Да и Петру шлея под хвост попала. Он обычно такими глупостями не промышлял. А тут… словно его подменили. Так что пришлось Григорию наказывать уже вдову Петра, чтобы другим не повадно было. Сурово, но…

— Как я понял, кое — что Григорий умолчал. А потом еще постарался примирить Андрейку с родом Петра через брак с Марфой.

— А это еще зачем ему?

— У Петра хватало связей и влияния. Например, один тульский сотник его свояки, а еще один — зять.

Паренек же. Он внук Степана Седого и Семена Крапивы. Если бы они узнали, что в Туле затравили и сгубили их внука, то в лепешку разбились бы стараясь отомстить обидчикам лучше другого. Эти двое уже давно притча во языцех и хорошо известны на всю Коломну. Сказывают, что их боевитый нрав сам Государь примечал. И если бы это соперничество в мести началось, то они бы на родичей Петра в набеги ходили бы пока царь не вмешался бы и не наказал всех сурово.