Поместье для брошенной жены

И тогда соблазнять эту древнюю реликвию не придется. Та будет работать бесплатно, лишь бы ее саму в каменный мешок не сунули.

Вот только вместо бабки там была Риш, похожая на какую-то эльфийскую принцессу. Тонкая, как свечка, с печальной улыбкой, с сонным, я-не-для-тебя взглядом.

К тому же она вовсе не собиралась плакать от счастья, что до нее снизошел наследный принц Фарац. Ее взгляд неотступно следовал за Ральфаром, а самому Фиру хотелось делать дурацкие и глупые вещи. Дарить ей розы или смешить, или утешать, когда ее обидели, читать ей на ночь книгу или делать что-нибудь еще — такое же бессмысленное, но почему-то очень важное.

— Надо было послушать отца, — как-то очень искренне заключил Фарац. — Сначала посадить тебя на поводок, а после получить Риш. Но кто же знал, что она вытащит из тебя темный источник, а потом вы вообще окажетесь истинными? Отец страшно избил меня за самоуправство, когда я вернулся. Варх тоже был в бешенстве. А…. Ты бы слышал, как они орали.

Фир как-то отчаянно махнул рукой. Лицо у него сделалось по-детски несчастным.

Глаза у Ральфара вспыхнули темным огнем:

— Не смей даже думать о Риш, — его голос был мрачен и тих.

Сжал меч, но Фарац, даже не обратил внимания. Он вертел в руках кольцо. Снял, потом снова надел.

— Знаешь, что такое божественная магия? — поднял взгляд на Ральфара. — Это черный и белый поток, сплетенный особым образом. Риш, будучи человеком, может использовать силу бога. Поэтому у нее всего пять единиц.

— Да, — резюмировал у меня за спиной глава Варх.

— Будь у тебя хотя бы сорок таких единиц, ты бы уничтожила мир. Ты невероятна, маленькая богиня, и мне искренне жаль, что ты станешь женой этого испорченного ребенка. Он не заслуживает даже сантиметра твоего нижнего платья. Поэтому думай о том, что ты несешь великое благо стране, продляя жизнь сильной династии.

Закрой глаза и думай о Вальтарте.

— Что вы сделали со мной?

— Не можешь дотянуться до дракона своего истинного? — тут же живо уточнил Варх. — Это прекрасная новость. Просто прекрасная.

Я очень надеялся на это.

С каким-то немыслимым трудом я сумела повернуть голову на несколько миллиметров, чтобы искоса увидеть радостные лица Фалаша и Альпа. Но те, словно не видели меня. Они видели что-то свое. Ту самую правильную картинку.

Нужно понять, почему при всей своей божественной силе, я стою, как дерево, и не могу пробиться к своему истинному. Ибо первый принцип магии — осознание первопричин.

— Как вы это сделали?

— О, это было совсем не сложно.