Поместье для брошенной жены

После я слышала, что Берн увез ее с младенцем на Юг и взялся выращивать какие-то лекарственные травы. Наверняка я не знала. Дети бывали у него дважды в год, но я сразу объяснила, что мне о его делах рассказывать не нужно.

Оказывается, я его не простила.

Он был моей семьей, и он меня обидел. И я не хотела его прощать.

Ральфар знал об этом. И, кажется, ревновал. Он видел в моей застарелой обиде угрозу своему благополучию. Глупый. Не понимал, что дело не в любви.

Берн был моим первым другом. Моим защитником, рыцарем, братом.

Я давно простила Талье и свекров, и Берта, и даже Фараца. А брата простить не могла.

Ральфар снова мрачно притянул меня к себе. Видит бог, внутри него была встроена тревожная кнопка на мои мысли о Берне.

— Будешь заниматься артефактами? — спросил после поцелуя.

— Нет, — засмеялась расслабленно.

Еще пять лет назад я была вынуждена собрать все артефакты, сделанные моими руками, чтобы сложить в сокровищницу. Они были опасны. Но, конечно, вернуть их в полном объеме не удалось.

Что-то было утеряно, что-то продано в Ний, еще гулял по столице самый первый, сделанный моими руками Маленький поцелуй, скрепляя узами истинных совершенно разных людей: вея и вейру, дракона и человека, прачку и герцогского сына… Но выследить артефакт Ральфару пока не удалось.

Но делать артефакты я не перестала, просто.… Просто теперь я осознавала их ценность. Была осторожна, тщательно выбирала сосуд и все еще видела кошмары, в которых Вилиам Варх умирал от моих рук.

— Сегодня у меня так называемая бумажная работа, — я кивнула на раскрытую тетрадь, и Ральфар как-то особенно горько вздохнул.

Эта бумажная работа донимала и его самого.

Мы обменялись взглядами людей, которые хотели прогулять сегодняшний напряженный день, но увы. Я готовилась к сегодняшней работе не один день.

Настал час, когда мои знания должны были лечь на полку рядом с той самой тетрадью в сокровищнице Таш. Интуитивно я знала, что достигла предела в своем искусстве.

Впервые за эти пять лет мы с Ральфаром не разошлись по кабинетам, а сели за работу в спальне.

Ральфар прямо в кровати, обложившись бумагами по самые уши и вооруженный пером, и время от времени загадочно на меня поглядывавший. А я за нежно любимое бюро.

Придвинула брошенную тетрадь обратно и несколько секунд смотрела на чистый лист, собираясь с мыслями.

А после занесла зачарованную ручку и вывела первую фразу:

«Моё имя тебе ни о чем не скажет, поэтому считай, что с тобой говорит вечность.