Поместье для брошенной жены

Несколько секунд я задумчиво разглядывала Талье, а после уточнила:

— У всего есть минус, — неохотно призналась Талье. — Оно расположено на Севере и согласно новому закону, владелец дома, включающего в себя определенную долю земли, обязан проживать на территории не меньше двух полных месяцев в году. А мы там совершенно точно жить не будем. Мой клан входит в столичный Совет и владеет тремя домами в столице. Где нам добыть два месяца на северный дом? Он хорош, как вложение, а не для проживания.

А ведь, верно. Закон вышел свеженький, полугодовой давности всего.

Помнится, я и сама была удивлена ему. Тьме наших с Берном знакомцев пришлось переоформлять дополнительную собственность, дарить детям или выписывать доверенность на проживание дальней родне.

Кажется, закон был обусловлен военным положением в некоторых областях страны. Тот же Ленхард был подчистую сожран темными источниками и перевертышами.

А поместья без пригляда часто становились добычей ритуалистов, которые и плодили темные источники, темные артефакты, а, может, и сами создавали из мертвецов перевертышей.

Повертев договор, я откинулась в кресле, и взялась за чтение.

Как ни странно, никто меня не потревожил. Бальш тихо заполнял разводные документы, а вейра Гроц застыла, как надгробный камень. Кажется, даже не моргала. Только глаза, приобретшие вертикальный звериный зрачок, сканировали меня с головы до ног.

Поместье было обширным, старинным и заброшенным, а акров было не два, а все семь, заключая на территории лес, часть реки с ледяной магической дамбой и отдаленную деревеньку.

Скучнейшее в мире место. Снег, холод, одиночество, ни единой живой души на несколько километров вокруг. Ночами, наверное, волки с тоски вешаются.

Чудесное, в общем, место. Никого не видеть, никого не слышать, ни перед кем не изображать хорошее настроение. Тихая норка для смертельно раненой мыши. Гарантия минимум двух месяцев одиночества. И ни одна живая душа без приглашения не посягнет на мою территорию.

А после, как утихнет боль, а время залатает душевные раны, можно будет продать поместье с несомненной выгодой для бюджета.

Столичный дом при всей своей несомненной пользе стоит вдвое дешевле.

— Как ваше мнение? — прямо спросила дера Верцони.

Талье в унисон со служанками уязвлено ахнула, вейр Бальш что-то возмущенно забормотал.

Хороший тон требовал уединиться, чтобы обсудить животрепещущий финансовый, а потому оскорбительный вопрос, но у меня не было сил на этикет. Я хотела закончить грязное дело сегодня. Сейчас.