Как бы она ни старалась, до идеала все равно недотягивала, а потом ей надоело стараться, она честно сказала себе, что не создана для любви и всего того, что с нею связано, и выставила возлюбленного прочь из своего дома и из жизни тоже, и уехала к отцу на несколько дней, чтобы не испугаться непоправимости того, что совершила, а главное – не передумать.
Никакого расстройства в связи с крушением личной жизни Тася не испытывала, что служило дополнительным подтверждением непреложной истины, что любовь и все, что с ней связано, не является для нее ценным и важным, а значит, тратить на нее время не стоит.
Смущало ее только то, что, едва утвердившись в этой мысли, она встретила человека, о котором не могла перестать думать. Звали его Кирилл Резанов, и за проведенные рядом сутки (смешной, право слово, срок) она с удивлением поняла, что они думают и разговаривают на одном языке, а значит, очень подходят друг другу.
Тася уже привыкла к тому, что большинство мужчин ее не понимают.
Конечно, однокурсники не считались, но никто из них ей никогда не нравился, Тася с ними дружила, а они с ней, потому что у нее всегда можно было списать на экзамене или одолжить конспект. Остальные смотрели на нее как на инопланетянина, ее логика, системность мышления и твердость характера их пугали. А Кирилла Резанова – нет. Он и сам был такой же – человек, чей мозг похож на компьютер. И Тасе это нравилось."
"Кирилл работал в их родном городе, а Тася жила в столице. Наверное, это создавало определенные сложности, но сейчас она об этом не думала.
Если им суждено быть рядом, так бог все управит. По словам отца, это была любимая фраза его прабабушки, бабы Дуси. Та в любой сложной ситуации, когда все метались, не зная, что предпринять, говорила: «Бог управит». И переставала волноваться. Решение вскоре всегда находилось, то есть Бог со своей работой справлялся.
Сидя на подоконнике и глядя через стекло на застывший в ночной тиши двор усадьбы, Тася вообще не думала о Кирилле Резанове.
Точнее, он присутствовал в ее мыслях постоянно, просто не уходил из головы, удобно в ней расположившись, но центром ее раздумий, надо признать, довольно тревожных, был все-таки не он, а «Хаммер». Скрипка Страдивари.
После импровизированного вечернего концерта Резанова сказала, что Тася может оставить инструмент у себя. Услышав это, девушка чуть не упала в обморок.
– Что значит «у себя», – спросила она дрожащим голосом.
