Помнишь, ты сказал, что я никто?..

— Если я заберу тебя из семьи Агилар ты дашь мне шанс? Станешь моей?

Почему-то от этих вопросов по спине скользнул холодок, но я ничего не ответила и пошла дальше к двери. Оказавшись около нее подрагивающими ладонями взялась за ручку и хотела уже выйти в коридор, но меня отвлекли слова Тадео.

— Принеси мне линзы.

— Пусть кто-то другой принесет, — фыркнула, оборачиваясь к парню. Он все так же стоял около той тумбочки. И вновь взгляд будто бы на меня, но в тот же момент сквозь. Я не любила, когда Тадео смотрел на меня так.

— Я поставлю линзы только, если их принесешь ты.

Я разомкнула губы, но не нашла, что ответить. Просто развернулась и вышла в коридор, пока что не понимая, что, когда мы увидимся в следующий раз, все будет совершенно иначе.

Идя по коридору, я нервозно взъерошила волосы.  Я так и не узнала, почему Тадео и Адан подрались и не узнала у медсестер, что делать с отсутствующими страховками. Хотя, какое мне дело?

Я качнула головой, подумав о том, что больше не вернусь в эту больницу.

— Принесу ему линзы и на этом все, — сказала самой себе и чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда впереди увидела маму.

Я сразу подумала, что мне показалось, но нет, мама действительно стояла в коридоре этой захолустной больницы и, будучи одетой в свои привычные брендовые вещи, слишком выделялась тут. Да и на это место она смотрела надменно.

— Мам? Что ты тут делаешь? — я попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Я хотела поговорить с ней о том, что сказал Тадео, но решила, что это подождет.

— А ты как думаешь, Камила? Нам позвонили насчет страховки, — мама прищурила глаза.

— Папа тоже приехал? — я помялась, переступая с ноги на ногу. — Ты же еще не была у Тадео? Я могу показать, где его палата, но мне нужно вернуться в гостиницу, в которой мы остановились.

Я не договорила. Лицо обожгло от той пощечины, которую мне дала мама. Растерянно приложив ладонь к покрасневшей щеке, я посмотрела на маму и по ее взгляду все поняла. То, что она уже знала, где палата Тадео и увидела мой с ним поцелуй.

— Никуда ты не пойдешь, — в голосе мамы ярость.

Щеку все так же обжигало болью и я прикоснулась к ней дрогнувшей ладонью.

Она не дала мне договорить.