— Черт, детка, ты кончаешь? — прохрипел он мне в ухо. — Хочу, чтобы ты кончила.
Теперь в его голосе не было злости. Он просил. Он нуждался во мне. Он… сдавался?
Все это скрутило меня судорогой блаженного предвкушения нирваны. Я инстинктивно сжалась, чувствуя, что скоро его желание сбудется, но я не собиралась так просто давать ему желаемое.
— Нет, я фригидная, Роман Андреевич, — не сдержалась я. — Или, возможно, вы не так хороши.
Я почувствовала, как он трясется от смеха и кусает меня за ухо уже не яростно, а ласково.
— Какая же ты заноза в заднице.
— А ты невыносимый педант и…
— Молчи, — выдохнул Исаев и потянул за волосы так, что я повернула голову и встретила его губы своими.
Поцелуй был долгий и глубокий. Сладкий и томный. Исаев отпустил мои волосы, заботливо погладив то место, где кожа ныла от его грубого захвата. Он стал двигаться во мне медленнее, но проникал также глубоко, задевая какую-то неведомую точку внутри, замирая на миг, чтобы снова отстраниться и плавно войти."
"Я все еще оттягивала разрядку, когда он опустил руку вниз и погладил мой клитор.
Ох, я помню его левую руку. Она так же хороша, как и раньше.
Несколько движений по кругу, и я больше не смогла сдерживаться, сжалась и задрожала, целуя его яростнее, прикусывая нижнюю губу.
Как только я отпустила его губы и немного очнулась от вибраций оргазма, Исаев отстранился тоже, развернул меня к себе лицом.
Я поймала его запястье и поднесла пальцы к губам, чтобы поцеловать, коснуться языком, слизнуть свой вкус с его кожи.
— Настя, — пробормотал профессор не своим голосом.
— Что ты вытворяешь? Я с тобой обо всем забыл.
— О чем-то важном? — улыбнулась я нахально. — Встреча? Заседание? Кажется, их нет в субботнем расписании.
— А презервативы? Кажется, они должны присутствовать.
— Ох, — я растерялась и опустила глаза вниз.
Нет, он не кончил. Кажется. Во всяком случае, его член указывал на север изо всех сил и блестел от моей смазки.
Я прикусила губу и игриво взглянула на босса.
— Кажется, я могу поделиться. У меня в комнате стратегический запас ребристых клубничных.
Как ты к ним относишься, ммм… Рома?
Он вздрогнул, и я моментально смутилась, понимая, что впервые перешла грань.
— Неужели я наконец-то разжалован до Ромы? И с чего вдруг ты решилась? — едко поинтересовался он.
Я тут же нашлась с ответом.
— Сам говорил, что в такие моменты мне лучше звать тебя по имени, — намекнула я на случай у кофемашины.
— О, так ты запоминаешь все, что я тебе говорю? Мне казалось иначе.
