Снова ударил под колени, роняя отца на пол. Вдавил ногу в спину и рванул изо всех сил крылья на себя, желая вырвать их с корнем. Я рычал, озлобленный ненавистью к нему, раздавшийся вопль и хруст костей, был мне отрадой. Я сильнее отталкивал спину от себя, чтобы натянуть полотно крыльев к себе и в тот момент, когда кровь начала хлестать из открытых ран, я почувствовал движение в стороне. Перевел взгляд лишь на мгновение, не отпуская короля, и мне в лицо выплеснули какую-то дрянь. Я сплюнул, понимая, что убью эту гадину.
Бью короля в спину еще сильнее, выдергивая, наконец, одно крыло, сразу же отбрасывая его от себя. Хватаю за волосы короля, прикладываю того головой о каменный пол. Разворачиваюсь, желая добить ту гадину, которой здесь не место. Даже не задумываюсь, что она делает в личной спальне короля. Замах рукой и вместо того, чтобы молить о пощаде, Вариса Луноликая приказывает мне:
— Замри!
Я усмехаюсь ее самоуверенности, но в тот же миг моя опускающаяся рука замирает, вопреки моему желанию. Я ничего не понимаю.
Рычу, желая раздавить гадину, но тело меня не слушается.
— Ваше величество, вставайте! Действие моей магии скоро закончится, — кричит мерзавка и начинает лечить моего отца, вливая в его истерзанное тело целительскую магию. Я бьюсь внутри себя, не в силах разорвать путы. Да что она сделала со мной? Это то зелье, что она бросила мне в лицо? Почему тогда сказала магия? Я убью ее! И плевать на последствия!
Отец встает на нетвёрдых ногах.
— Ну же скорее, мой король! — в панике орет дрянь.
Я вижу, как отец приближается ко мне, как замахивается и ударяет меня в грудь ногой, не в силах ответить я падаю на спину, тот хватает меня за грудки и бьет наотмашь. Короля ведет, но он не останавливается. Кровь заливает мне глаза, избиение младенца все длится и длится, а я желаю оторвать ему голову. У меня получается пошевелить пальцем, я в предвкушении, когда разорву этих двоих. Но гадина Вариса замечает, что действие зелья, скоро закончится и кричит еще истошнее:
— Мой король, действие магии истекает!
— Так примени ее снова! — рычит вошедший во вкус отец.
— Я не могу, я истощена! — верещит мерзавка.
— Зови стражу! — бросает отец и та срывается с места. Всего пара минут и стук сапог раздаётся в коридоре. Меня вяжут, как преступника.
— В темницу его, посадить на цепь. Он обвиняется в нападении на короля. Приговор — смертная казнь, — выдает это ничтожество, а воины не смеют перечить воле короля, хотя замешательство явственно проступает на их лицах.
