Руки из жирных и округлых стали сильными, обвитыми канатами мышц. А чего я его руки вижу? Бедный Рон, из одежд на нем осталось только… воспоминание. М-да… не ожидал я после такого боя созерцать голого монаха. А он смотрел на меня…
Мирия надо мной тоже его заметила. Глаза ее приняли хищный прищур, а вкупе с лицом в черных потеках это выглядело жутко. Тело ее изогнулось, она, словно хищная кошка, выдвинулась вперед, прикрывая меня своим телом. Тюремная роба слезла с ее плеч и сплелась в два темных жгута, что бичами легли в ее руки с черными ногтями.
Баста. Я – пас – как я могу мыслить логически, когда перед мои лицом голая попка жены? Она тем временем зашипела, отчего все мои раны заныли с новой силой. Я застонал.
– Мирия… это Рон… не трогай… – я выдохнул кровавую пену и кашлянул, разглядывая яркие болевые вспышки в глазах.
Мирия вновь припала ко мне и попыталась согнать Бориса, но только зацепила стрелу в ноге. Вот, блин, спасибо… А потом она резко ее выдернула. К ней подошел Рон и слегка отпихнул ее в сторону, положил руку мне на грудь и заглянул в мое кровавое лицо.
– Сейчас боль пройдет… – сказал он.
И боль прошла…"
"Я словно потерялся в блаженстве. Боль полностью пропала, а свет вокруг заставлял меня закрывать глаза и наслаждаться спокойствием. Минута, две или час, я не знаю, сколько длилась эта нега, но она прекратилась. Боль в ноге вернулась, но намного слабее. Плечо тоже ныло, легкие больше не горели, дыхание выровнялось. Я открыл глаза…
– Что ты сделал? – спросил я, ощущая слабость.
Хотя нет – ПИСЕЦ какую слабость!!!
– Свет не только деньги собирает, но и исцеляет страждущих. А верных служителей награждает способностью исцелять, – ответил мне Рон, улыбаясь. – А ты, темная сущность, наш храм оскверняешь! Теперь на этой земле урожаев пять лет не будет.
– Нашелся, блин, верный служитель, – я выдавил из себя улыбку. – Ты только за еду должен в ад попасть. Не буду больше тебя кормить… – я зашелся в кашле.
– Э-э-э, нет, – покачал пальцем Рон. – Мы об этом поговорим позже, а пока попроси свою ведьму одеться, я человек культурный и не привык видеть голых ведьм.
– Сам оденься… – я снова закашлялся.
Они оделись, каждый по-своему и на свое усмотрение. Монах нашел себе тунику почище, Мирия надела штаны и рубаху какого-то воина. Нормально, срам прикрыт и ладно. Рон помог мне подняться, поднять подраненного ворона и выйти из пустого храма. Я все так же сжимал в руке часть косы, боясь выпустить ее хоть на секунду.
