Попаданец 2.0

Я вымотался и совершенно не отдохнул, а потому, казалось, был неспособен более воспринимать краски и красоты этого мира как нечто необычное, заслуживающее упоминания или просто способное привлечь хотя бы каплю моего внимания.

Я видел лишь грязь, кровь, убогость, серость и общую отсталость местного средневековья. В общем, можно было сказать, что меня наконец-то нагнало чувство реальности – то, что чаще всего отсутствует в фильмах и книгах, повествующих о подобных мне скитальцах между мирами.

Я изо всех сил старался не смотреть на жмущуюся ко мне баронессу, просто потому, что не хотел моим нынешним взглядом увидеть неухоженные волосы, наверное, кривые, нездоровые зубы, нечистую кожу, грязь под ногтями и небритые ноги, которые вроде как должны были порой появляться из-под длинного крестьянского платья. Короче говоря, все те несовершенства и косметические условности, что создавали огромную пропасть между моими современницами и дамами века этак четырнадцатого-шестнадцатого.

Почему «наверное» и «вроде как» – да потому, что до этого момента в упор не замечал подобных проблем у Мари, и мне не хотелось бы увидеть её недостатки сейчас, когда с глаз спала пелена некой сказочности, оставшаяся от моих первых впечатлений, полученных в этом мире. По моему мнению, баронесса де’Жеро была милой и обаятельной девушкой, довольно умной, но в силу воспитания страдающей комплексом «избалованной блондинки-затворницы». Ничего примечательного… но и отталкивающего в этой бледной девушке, живущей в мире общественных правил и собственных фантазий, я не находил.

Крови… не мне, военному, говорить о ней, но только сейчас я понял, что уже насмотрелся на всю свою жизнь вперёд. Не всю правду сказал Александр Васильевич Суворов. Пуля – дура, штык – молодец, а вот меч, топор и иже с ними – полные имбецилы! Аккуратные дырочки от 5,45 и даже рваные раны, оставляемые крупнокалиберными пулями, – ничто по сравнению с размозжённой бойком молота головой.

А ведь… сколько людей я успел убить, прежде чем меня посетила подобная мысль? Пять? Шесть? Семь? Это если не считать кучи гноллов и…

Я закусил губу, уставившись невидящим взглядом в обесцвеченное предрассветным сумраком колосящееся пшеничное поле.