В его обычной форме.
— Ты не должна быть здесь.
— Оставите меня на оазисе?
Он усмехнулся.
— В качестве наказания бы с удовольствием, но пустыня опасна, ты продолжишь путь с нами до хасспата, но после вернешься домой.
А он возвращаться не собирался?
— Домой? — усмехнулась я. — В Валийск?
Глаза правителя потемнели. Чем же он разозлен? Тем, что называет домом мою тюрьму?
— По чьей милости ты в свите моей невесты? — сменил он тему. Хотя не слишком-то сменил, вновь продолжил обсуждать моё бесправное положение.
— По собственной.
Хоть какая-то воля у меня должна быть, разве не так?
— Мне не нравится, что ты в свите моей будущей жены.
Он особенно выделил последнее, чем изрядно взбесил меня. Ах, если бы я не видела его во снах, если бы он не был в этих снах столь чувственен...
— Это лучше, чем терпеть оскорбления от вашей первой наложницы, как все предыдущие дни, — хмыкнула я. — Простите, о Великий, у меня столько дел, боюсь, нет времени на пустые разговоры.
Я была зла, да. Потому что очень и очень смущена.
Меня уязвляло собственное положение, но еще больше раздражало, что это положение мне даровал Великий. Наверное, уж лучше я была бы его полноправной наложницей! Все равно ведь каждую ночь вижу его во сне...
Развернувшись, я подошла к ручью и слишком поздно заметила внимательный взгляд звездочета. Поняв, что его внимание было обнаружено, он вновь тонко улыбнулся и поспешил по своим делам. Я надеялась, что это ничего не значит.
Очень надеялась.
Глава 11
Как же жарко! Я потерла горло, но глаза не открыла.
Лежу будто в раскаленной лаве, глаза болят от яркого солнца даже через закрытые веки. Я поморщилась и перевернулась на живот, осознав, что что-то не так. Провела рукой рядом с собой: песок. Горячий, обжигающий песок. Распахнув глаза, я оттолкнулась руками и села, оглядевшись.
Бескрайняя пустыня. Вокруг бескрайняя пустыня с уже взошедшим солнцем. И я в этой пустыне одна."
"— Нет-нет, этого не может быть, — пробормотала пересохшими губами и поднялась на ноги.
Ладони были красными, видимо, как и обгоревшее лицо, которое нещадно пекло.
На голове у меня была куфия, которая защищала от солнечного и теплового удара, но кто бы прикрыл мне лицо? Как я вообще здесь оказалась одна?
— Это дурной сон, — пробормотала я и огляделась. — Дурной сон. Сейчас закрою глаза и все пройдет. Обязательно.
Секунда. Вторая. Ничего не проходит. Солнце печет все так же ярко, нещадно. Нестерпимо хочется пить. Обожженными руками поправила куфию, закрывая нижнюю часть лица.
