– Марк Аврелий! – зову громче: вдруг он что-нибудь на себя уронил?
Тихо…
БАМ!
Снова что-то падает внизу, да так шумно, что впору на Антония подумать.
– Марк Аврелий, ко мне! – командую я.
Жду.
Но в комнате царит едва ли не мёртвая тишина.
Значит, Марк Аврелий где-то в особняке. И, возможно, в том месте, где что-то шумно грохнулось.
Миг – и я уже мчусь к двери, натягивая на себя стащенный с кресла халат.
– Марк Аврелий! – зову в коридоре.
Но мой бельчонок не отзывается.
Зато внизу – там, откуда донёсся грохот – слышны голоса.
Марк Аврелий может где-то крепко спать, но единственный способ узнать, случилось с ним что-то в эпицентре грохота или нет – спуститься и проверить.
Так босиком я проношусь по застеленному ковром коридору, сворачиваю на малую лестницу – мне кажется, по ней быстрее доберусь до говорящих.
Похоже, неторопливый с паузами разговор идёт столовой.
Что, опять попойка? И Марка Аврелия тостами мучают, изверги! Заранее злая, припускаю к чуть приоткрытыми дверям. Льющийся из них свет озаряет тёмный коридор.
Я распахиваю створки.
И в меня летит софа.
Большая такая софа из угла столовой.
Эта мысль единственное, что успеваю осознать, прежде чем мир снова замедляется от адреналинового всплеска. И я вижу, как стремительной тенью передо мной возникает Санаду.
Один удар его руки, почти небрежный с виду – и софа разлетается на щепки, хлопья набивки и куски плотного узорного шёлка.
Фрагменты разлетаются по столовой, с цокотом и шелестом обрушиваются на паркет.
Но это я отмечаю краем сознания, потому что смотрю в глаза Санаду. Чёрные, как бездонные колодцы. Очень яркие на мертвенно-бледном лице.
Не знаю, сколько длится это кажущееся бесконечным мгновение, но постепенно приходит осознание, что Санаду тоже сейчас в сорочке и халате, босой.
А ещё в столовой есть кто-то ещё. Кто-то тяжело дышащий.
С трудом оторвав взгляд от Санаду, оглядываюсь по сторонам.
Стол сломан.
И стулья переломаны об стены.
А бутылок от алкоголя в обозримом пространстве лишь одна.
Наклоняюсь вбок, чтобы посмотреть, кто сопит в углу, из которого прилетела софа.
Там, согнувшись и опираясь ладонью на стену, стоит некто громадный, из медведеоборотней. Тёмные вьющиеся пряди закрывают лицо. Вроде бы это Дарион.
Санаду шагает в сторону, прикрывая его собой, что возможно лишь благодаря тому, что столовая большая, а гигант полусогнут.
– Вы что-то хотели? – мягко уточняет Санаду.
– М-Марка Аврелия не видели? – тихо спрашиваю я.
