Чашка в его лапе пробуждает у меня дикую жажду и надежду, что это нечто целебное. Рассольчик какой-нибудь. Да я даже на волшебный чай согласна: пусть все вокруг деревьями кажутся, только бы легче стало!
И вообще, должны быть в волшебном мире волшебные спасительные средства.
– Пить, – выдавливаю с самым жалобным видом."
"Антоний тяжко вздыхает, протискивается в щель и вытягивает лапу с чашкой.
В ней вода. Просто холодная вода, но даже это – наивысшее счастье. Оторвавшись от чашки, неопределённо указываю на ванну и кресла:
– Ты принёс?
Шерстинки на беличьей морде разглаживаются, придавая ей дружелюбный вид, губы растягиваются в подобии улыбки (но больше похоже на оскал).
Антоний гордо выпячивает грудь и кивает.
В этот момент ванна, качнувшись на софе, начинает заваливаться прямо на длинный пушистый хвост.
– Осто… – моя попытка предупредить запаздывает: Антоний резко уменьшается и, выскочив из пижамы, ныряет под кровать.
Со скрежетом и скрипом шикарная ванна процарапывает бортиком стену и оседает на пол.
– Антоний, а когда мы договаривались перенести её ко мне, мы подключение к канализации и водопроводу обсуждали? – выдав эту тираду, с сожалением заглядываю в опустевшую чашку: в горле першит.
В ответ Антоний невнятно пищит из-под кровати, но, подозреваю, столь важный аспект, как коммуникации, мы в моём дивном состоянии не обсудили.
Хлоп!
Грохот телепортации оглушает подобно грому. Чашка выпадает из руки, я зажмуриваюсь и хватаюсь за голову, с ужасом жду звона разбитого фарфора, но его нет.
Открываю глаза.
Практически передо мной стоит Санаду. Отвратительно бодрый, свежий и красивый. Ещё и улыбается, гад вампирский. В одной руке он держит уроненную мной чашку, а в другой кружку… и горьковатый аромат свежего кофе разливается по комнате.
– Моральная компенсация, – Санаду протягивает мне кружку.
– Маловато, – кружку я жадно хватаю, – за мои мучения.
– Что же ещё вы хотите? – Санаду многозначительно кивает на его ванну и отчаянно пытается сдержать улыбку.
Безуспешно.
– Ваши радостно блестящие глаза, – я глубоко вдыхаю аромат кофе, – и улыбка намекают, что вчера я вас знатно повеселила.
– Да, вы так отчаянно пытались утащить ванну, что я не мог вам отказать.
– И кресла. – Осторожно прижимаюсь к кружке и позволяю чёрной жидкости добраться до губ: температура нормальная.
– И кресла, – шире улыбается Санаду. – Как хорошо, что вы прознали не обо всех.
Кофе проливается в рот, тёплой волной прокатывается по горлу.
