Космогоническая летопись, в которую я не верю, что не мешает наслаждаться мастерством волшебников.
От холода подступающей ночи и насекомых нас спасают бытовые заклинания Санаду и Ники. Ветерок приятно теребит волосы. Мою руку на предплечье Санаду согревает тепло его ладони. И его улыбка, когда он искоса поглядывает, как я любуюсь иллюзорным представлением жрецов.
Домой мы возвращаемся в темноте, когда последний отсвет заходящего солнца уже потонул за горизонтом. После выхода из города Санаду отпускает Нику к Валариону, а меня подхватывает на руки, весело сообщая:
– Помогаю только людям, все прочие даже не просите, вам дойти выносливости хватит.
Положа руку на сердце: его гуманность и наблюдательность очень кстати, потому что к этому моменту ноги у меня просто отваливаются.
***
С каким бы удовольствием Санаду со спящей на его руках Клео шёл бы дальше, мимо Академии, подальше от империи, кантонов и всех своих обязательств.
Измотанная активным выходным днём, она почти мгновенно засыпает, доверчиво прижавшись к его груди, и совершенно очаровательно посапывает.
Но, увы и ах, он не свободный артист, он архивампир, глава кантона, соректор, так что ему приходится направить свои ноги к воротам.
Пройти по гулкому переходу, старательно делая вид, что не замечает обжиманий Валариона и Ники, кивнув охране, удивлённой девушке на его руках и переполошённой внезапным появлением ценных иномирных студентов за воротами Академии, а не внутри её периметра.
– Ника, за мной, – командует Санаду, разрывая нестандартную пару, и под светом фонарей проносит свою драгоценную ношу к особняку.
Ему тесно здесь, желание умчаться подальше от проблем становится почти невыносимым, но он знает: географическими перемещениями от них не избавишься. Они в любом магическом мире достанут, а в не магический он сам не пойдёт – там придётся убивать ради выживания.
– Ночью никаких побегов на свидания! – предупреждает Санаду следующую за ним по лестнице наверх Нику.
– А может, вы займётесь построением своей личной жизни? – робко интересуется она. – Свою я как-нибудь сама…
Санаду закатывает глаза:
– О, эти дети, возомнившие себя взрослыми!
– Валя любит меня даже вампирессой, это ведь доказывает силу его чувств!
– Ника, – Санаду, подумав, решает на неё не оглядываться, просто замедляет шаг, – помимо нас есть общество, внешние обстоятельства.
