– Наши с Валей чувства сильнее!
– Не спорю, но зачем устраивать испытания, которых можно избежать? Ты же понимаешь, что ваши отношения и так нонсенс, а если они не будут оформлены законом…
– Это терпимо.
– Это будет источником проблем, ссор и напряжения! То, что сейчас кажется вам допустимой неприятностью, через сотню лет напряжения может стать убийственной проблемой. Поверь, я знаю, о чём говорю.
– Вы знали другие вампирско-эльфийские пары?
Мысленно прокляв любовь как чрезвычайно усложняющее жизнь явление, Санаду вздыхает и с нежностью смотрит на Клео на его руках.
– Ника, просто поверь: там, где общество и семья не принимает пару, всегда проблемы, какой бы сильной ни была любовь. Я просто хочу тебя уберечь. Кому-то из вас двоих придётся отказаться от своей привычной среды обитания, и вряд ли это будешь ты, какие бы хорошие отношения ты ни завела с частью эльфийских правителей.
Он останавливается перед комнатой Клео.
Позади него тяжко вздыхает Ника:
– Хорошо, я буду у себя. Спокойной ночи.
Тоже вздохнув, Санаду телекинезом открывает дверь. Сумрак помещения нежно обнимает его и Клео. Звук шагов Санаду тонет в мягкости ковра. Дверь за его спиной плавно закрывается, отсекая падающий из коридора свет.
С безмятежно спящей Клео на руках Санаду оказывается в полной темноте. Жар накатывает на него, стук сердца оглушает, когда он делает первые шаги по направлению к постели. Внутри зарождается приятная дрожь."
"Глава 13
Голос Санаду вытягивает меня из дрёмы. Оберегая своё место на его руках, я остаюсь расслабленной.
Да и начавшийся разговор с Никой не подразумевает свидетелей. Всё же не просто так Санаду мешает её связи с Валарионом: он умнее и опытнее, понимает последствия.
А затем он вносит меня в комнату, и дверь закрывается. За веками царит тьма.
Мы в темноте.
Наедине.
Сердце бьётся неистово.
Что Санаду сделает?
Этот вопрос не даёт покоя, хотя разум твердит: просто положит на кровать, укутает одеялом и уйдёт.
Но сердцебиение учащается, внутри всё горит от ожидания… чего-то.
Неимоверным усилием удаётся сохранять мягкую неподвижность, дышать размеренно, в то время как кожа полыхает от каждого шага Санаду, от каждого этапа нашего приближения к постели. Наверное, у меня кошмарно пылает лицо, жжёт даже уши!
И сердце… никакая ровность дыхания и попытки успокоиться не могут его замедлить.
Остро ощущается, как Санаду наклоняется. Кончики пахнущих можжевельником волос касаются моего лба. Снова я приказываю себе расслабиться.
