Печально произношу:
– Надеюсь, у вас не будет больших проблем из-за этой встречи.
– Только со своей совестью, – усмехается Санаду и проводит ладонями по лицу, словно умывается. – Не переживайте, эта встреча была по договорённости. Если всё пойдёт по плану, то… всё будет хорошо.
По какой договорённости? Ради чего? Удовлетворить Мару?
Вместе со вспышкой злости отступает и боль в магической печати.
Мне не стоит вести себя так, словно между нами были отношения: Санаду абсолютно свободный мужчина и волен спать с кем хочет.
Мне надо успокоиться и не делать глупостей. Тем более, как я уже не раз повторяла: произошедшее ожидаемо, учитывая чувства Санаду к Маре.
Мысль возвращает меня обратно в дрянную гостиницу: они вдвоём падают на кровать, её рыжие волосы.
Хруст вторгается в слишком яркое воспоминание. Скамейка подо мной содрогается. Из-за сумрака не сразу осознаю, что это Санаду крошит её когтистыми пальцами.
Он поворачивает ко мне бледное лицо с бездонными тёмными глазами.
– Бегите, – из горла Санаду вырывается хриплый полурык.
– Бегите!
– Что? – пытаюсь разобрать выражение его лица.
Тёмные сосуды вспухают вокруг глаз Санаду, верхняя губа задирается, обнажая вампирские клыки.
– Бегите, – хрипит он. – Я… я… голоден.
Холод пробирает до мурашек.
Что с ним? Какое-то отсроченное воздействие Мары? Магии вдруг мало стало? Что?! Вампиры же не должны быть голодными в Эёране.
– Это вы о том голоде, когда хотите всех убивать? – медленно пячусь я: меня учили не поворачиваться спиной к хищникам, не убегать бездумно.
Даже в брошюрке для иномирян об этом предупреждали!
– Да! – Санаду вдруг оказывается передо мной, обжигает леденящим дыханием. Его пальцы впиваются в плечо. Всем телом я ощущаю его дрожь.
Какое убегать – он же стремительный, словно ветер, я не успею.
Зарычав, Санаду толкает к гробнице. На миг я теряю ориентацию и не успеваю сохранить равновесие. Со всё сотрясающим ударом о землю паника ударяет по нервам – и мир замедляется. Клацнув зубами и перекатившись через клумбу, останавливаюсь в паре метров от входа в тёмную пирамиду, охраняемую статуями.
В памяти вспыхивает: вампиры не выносят некромантскую магию, Санаду не мог войти в гробницу Огнада – сидел на скамейке и ждал нашего выхода.
После удара тело слушается плохо. Сзади с треском и скрипом сминается скамейка: Санаду вымещает звериную ярость на ней.
Спотыкаясь и падая, я бросаюсь к входу в пирамиду. Во рту солоно. Дверь послушно открывается, я вваливаюсь внутрь.
