Может, они ведут себя так, потому что драконы? Наверняка люди для них что-то вроде букашек, мнением которых интересоваться необязательно.
А коли у Марка и Даниэля общий отец, значит, бастард тоже дракон? Или как полукровка он не способен превращаться? Принц не может быть драконом по матери, потому что драконья кровь течет в жилах правящего рода, ведь принадлежащий к нему ректор – дракон. То есть ген их Марку точно передался. Но даже если Марк и превращается в огромную летающую рептилию, на его характер это не повлияло.
В отличие от некоторых.
Сегодня я не собиралась откладывать визит к ректору. Как советуют бизнес-тренеры, самые неприятные дела нужно выполнять с утра, и тогда весь день покажется замечательным. Наведаюсь-ка сразу после первой пары. Однако ректор, вероятно, тоже читал советы бизнес-тренеров, потому что, едва занятие началось, в дверь постучали, и в аудиторию вошла его секретарь. В глазах цербера горело злобное торжество.
– Элоин Майерс к ректору. Ее там жених ждет, говорит, приехал ее забрать.
Жених? Одногруппники, перешептываясь, уставились на меня, у Джины глаза стали почти квадратными. Ответив ей недоуменным взглядом, я встала и медленно пошла к выходу. Может, секретарь оговорилась и меня в ректорском кабинете ждет муж? Ректор то есть. Лишь через пару секунд вспомнила письмо от отца Элли с обещанием, что кто-то приедет за ней. Неужели он имел в виду жениха? Но почему у девушки не было ни единого доказательства помолвки – ни кольца, ни писем, ни мужского портрета?
На ватных ногах подойдя к кабинету ректора, неуверенно оглянулась на секретаршу, которая чуть ли не летела следом за мной.
Неужели так обрадовалась, что я скоро покину академию?
– Стучите, не стесняйтесь, – с приторной улыбочкой скомандовала она. Не дожидаясь, женщина сама распахнула створку и сообщила: – Элоин Майерс прибыла, милорд Рэйнард.
Пока я не шагнула в дверной проем, во мне еще теплилась надежда, что это какая-то шутка. Или ошибка. Может, ректор таким образом пытается снять чары? Сейчас скажет, например, что приворот спадет только от настоящей свадьбы, и потащит меня в ближайший храм.
Однако ситуация хуже, чем я думала, – мужчин в кабинете было двое. И второй, совершенно мне не знакомый, сразу вызвал какие-то неприятные ассоциации. Он выглядел лет на сорок; длинное, узкое лицо его, обрамленное темными волосами, было землисто-бледным, а тонкая улыбка, тронувшая губы при моем появлении, не обещала ничего хорошего.
