Но сейчас-то я полна энергии!
Калан парой ступеней выше, обвинить меня при всём желании не сможет. Надо только аккуратно, не оставляя следов воздушным кулаком ткнуть женишка в спину, и вот уже он летит вниз.
– Ах, боги! – выкрикивает кто-то со стороны женщин.
Калан бодро скатывается к подножию лестницы, а я с комфортом сажусь на него верхом, и от души за всё хорошее добавляю локтем по рёбрам. Совершенно случайно!
– О, Небо! – экзальтированно выкрикиваю я, поднимаюсь, делаю шаг к лестнице и обессиленно сажусь на колени.
– За что Небеса против нашего брака?! – я кричу громко, чтобы каждый знал, в срыве свадьбы виноваты боги или криворукий жених, не сумевший удержать невесту.
Но уж точно не я.
Я, бедная Нишаль, так несчастна!
Глава 3
Калан поднимается слишком медленно. Ему бы ситуацию спасать, а он тормозит, как древний компьютер с нехваткой оперативной памяти. Спасибо, за подаренные десять секунд.
– Небеса, какой грех я совершила, что вы отвергаете мой брак?! – я надрываюсь во всю, не жалея голосовых связок.
Я рыдаю громко, показательно, с заламыванием рук. Профессиональные плакальщицы могли бы позавидовать таланту.
Калан беспомощно переминается с ноги на ногу:
– Нишаль…
– Простите, простите меня! – восклицаю я, протягивая к нему руки. – Я слышала, что меня называют вульгарной, но была слишком горда, чтобы поверить. Теперь я вижу. Боги любят вас, а меня сочли недостойной. Я больше не смею!
Наконец, до него доходит, что никаким мужем он сейчас не станет.
– Нишаль, – повышает он голос. – Нишаль, ты просто споткнулась, не сходи с ума. Вставай!
– Я не смею!
Калан суетится, пытается меня поднять. Я не вырываюсь, нет. Сижу, притворяясь абсолютно безвольной, сломленной гневом богов. Кто посмеет обвинить меня? А толпа шепчет, что Небо справедливо. Хоть я и являюсь дочерью губернатора крупной провинции, я глупа и совершенно безвкусна, я стала бы позором для достойного мужчины. Жених определённо заслуживает лучшей невесты.
На помощь бросается тётушка. Уговаривая успокоиться и не думать глупостей, она тоже пытается меня поднять.
Я, как послушная дочь, переспрашиваю:
– Я правда просто оступилась? Мой господин, вы правда все ещё готовы меня принять? – поворачиваюсь я к Калану, сама приподнимаюсь в порыве надежды.
– Да, – торжественно объявляет он.
Опираясь на тётю, я встаю, и мы с женихом повторно вступаем на лестницу, ведущую к плоской «макушке» пирамиды.
