Император – высший судья, он не должен выдвигать обвинения, его обязанность – именно вершить справедливость. И есть и другой нюанс – если лорд Ройзет каким-то чудом сумеет оправдаться, то тяжесть ложного обвинения упадёт на министра юстиции и не коснётся императорской семьи.
– Это серьёзное обвинение, – вторя моим мыслям веско роняет император.
– Да, ваше величество, – лорд Ливей кланяется, будто заранее признавая вину.
И начинается… скука.
Ключевые моменты я уже знаю, подробности не назвать интересными. Какая мне в сущности разница, сколько именно слитков серебра получил очередной чиновник в качестве взятки? Гораздо любопытнее следить за лордами, но ракурс неудобный…
– Их казнят, да? – серьёзно спрашивает Нишаль.
– Мысли императора неведомы, – пожимаю я плечами, ведь ответить иначе неправильно. – Полагаю, только величайшая милость, позволит главе рода Ройзет сохранить жизнь.
Примечательно, что младший из принцев копирует Тенера и старательно притворяется частью интерьера. Пока прямых обвинений в его адрес не звучит, но это ничего не значит.
Несчастный случай, вечное заключение в монастыре под благородным предлогом молитв о процветании Азании – сотни вариантов решить проблему по-тихому, не затрагивая репутацию императорского дома.
Время тянется
В отличии от меня Нишаль следит за происходящим гораздо внимательнее. И задаёт вопросы. В начале… не глупые, нет, наивные, выдающие полную неопытность. Но очень быстро Нишаль схватывает суть.
– Также в участии в заговоре я обвиняю цензора вашего величества, лорда Дара!
– Калан…
Верно, если отца Калана признают виновным, то и сам Калана не уцелеет.
– Ты… его любишь?! – поражаюсь я, предварительно накинув на нас чары от подслушивания.
Нишаль оборачивается:
– А? Нет… Наоборот. Я боялась, что ему ничего не будет за измену, за… если честно, не за мою измену, а за мою боль.
– Угу.
Судебное разбирательство продолжается.
Собственно, это трудно назвать именно разбирательством. Лорд Ливей выдвигает обвинения, приводит доказательства.
Главный обвиняемый, лорд Ройзет, как и остальные обвиняемые, всё это время простоявший в центре зала на коленях, получал слово дважды. В самом начале, когда он мог бы привести доказательства своей невиновности, и в конце, перед вынесением приговора.
Заговорщики предпочли отмалчиваться.
Император требует молчания. Якобы для обдумывания. Хах, как будто решение не принято ещё вчера.
В оглушительной тишине раздаётся его внушительный голос:
– Наш вердикт.
