Для Халэнн с его уровнем доступа к секретным документам накинуть такой щит на пьянку менталистов разумно, но… немного дерзко, проявление недоверия и неуважения. Не бери в голову.
— А на мне ментальная защита сейчас есть? — интересуюсь я.
Вчера забыла уточнить у Халэнн, ставила ли она на меня защиту, чтобы до её секрета в моей голове не добрались, ведь если её учили быть щитом мужа, логично предположить, что она умеет ставить щит не только на себя."
"— Нет, вроде нет. — Ника зевает. — Ладно, мне пора на закланье.
Значит, вчера вечером щит на мне был, а сегодня уже нет. Наверняка это дело рук Халэнн.
Похоже, Дарион на диванчике плохо выспался и тоже прикладывался к немагическому вину, потому что клеймо «страдает от похмелья» на нём негде ставить.
— Занимайтесь, — рычит он, удвоив нам число кругов в пробежке с брёвнами.
— Занимайтесь, — ворчит, заставляя остальных чаще атаковать друг друга, а меня — всё быстрее перемещаться после атак.
И я стараюсь. Не знаю, способна ли я в принципе достичь скорости, хотя бы равной скорости усиленного магией Элоранарра, но я сделаю всё, чтобы в следующий раз схватить меня он не успел.
И я жду разговора с наставником об этом происшествии, но тот молчит, и я не решаюсь открыть тему первой.
Элоранарр напоминает о себе на улице — обжигающим взглядом в спину. Не оборачиваясь, молясь, чтобы он так и остался где-то вдали, прохожу в столовую. Но и там страх сжимает меня в ледяных тисках, вымораживает внутренности.
На занятие с Санаду я ухожу, съев всего пару ложек супа.
Санаду полулежит в кресле, прижав к голове белый свёрток. Искоса глянув на меня из-под края белого полотна, закрывает глаза:
— Они у тебя в сумке. Иди, отдай Эзалону.
— Опал, — вздыхает Пушинка.
— Без комментариев, — отзывается Санаду. — Студентка Валерия, немедленно вынесите из моего кабинета эти проклятые серьги!
Я-то собиралась их после занятия Эзалону отнести, заодно узнать, не пришло ли ответное письмо родителей.
Но пропускать полчаса занятия глупо, и с серьгами я отправляю охранника, а сама устраиваюсь на стуле посередине кабинета.
Пушинка по-человечески садится в кресло, потому что поперёк его по-кошачьи уже не влезает.
— Ну, что сидишь? — вздыхает Санаду. — Тренируйся.
Меня обжигает воспоминание об Элоранарре: он в любой момент может войти. Нет, выкинуть это из головы! Здесь и сейчас только я, и я растворяюсь в окружающем.
