Тебе это сложно понять — у тебя нет детей. А он был у меня один. И все из-за твоей матери.
— Да чего уж там, я воплощение любовницы дедушки и моей непутевой дрянной матери. Этакая непутевая шлюха. Ты ведь к этому ведешь? Я ведь похожа на маму внешне. Похожа!
— Похожа. С этим сложно спорить. Вот и представь, каково мне видеть тебя на протяжении пятнадцати лет, а ты с каждым днем становилась все больше и больше похожей на этих двух особей одновременно. Одна увела мужа, другая убила сына. Знаешь, я тебе именно поэтому отращивала длинные волосы, чтобы никакого каре как у этих двух, никакой косметики, другая одежда, другое воспитание, все другое.
Я так хотела, чтобы ты была другой. Я их ненавидела, ненавижу, и до конца своих дней буду ненавидеть. Это не излечится таблетками. Это внутри меня сидит. Я ими отравленная. И тебя отравила.
— Затравила, — ничуть не задумываясь, добавляю я.
— И это тоже. Я понимаю, что в это сложно поверить, но тебя я не ненавижу, я люблю тебя. Ты единственное, что осталось от моего сына.
Да, вот так странно, но люблю. Все эти недели не было ни дня, чтобы я не думала о тебе. Я боролась с собой. Думала все остынет, уляжется. Но никак я не думала, что ты найдешь себе… того, кого нашла.
Может в этом есть определенный плюс. И не уживемся мы не потому что я тебя не приму, а потому что я тебя в итоге добью. Неосознанно, но добью. Так что может и к лучшему, что так все сложилось. Вдруг тебя реально ждет счастье с этим врачом.
— И ты мне типа желаешь это счастье?
— Ты думаешь обо мне хуже, чем я есть, Света.
Я тебе никогда не желала плохого. Знаешь, я так устала. Выжита как лимон. Никогда не понимала этого выражения. Нет, конечно, оно понятно, вот только не представляла, что такое может быть на самом деле. Наверное, твой доктор прав — мне не хватает подпитки. Видимо, я и вправду вампир, — усмехается, смотря мне в глаза, и тянет руку к моим волосам. — У меня же теперь нет перед глазами ни одного упоминания об этих двух, — не прекращая смеяться, выдает бабушка.
— На тебе не срываюсь, вот и хандрю. Свет?
— Что?
— Я тебя об одном прошу — не стриги волосы. А если уж соберешься, то не под каре.
— Иначе что? Умрешь от разочарования?
— Господь с тобой. У меня длиннющая линия жизни. Я пережила стольких тварей и потерь, что буду жить этак лет до ста. И правнуков своих застану, если родишь, конечно. И да, лучше мальчика рожай.
— Может быть что-нибудь еще?
— Может быть — да. Не переусердствуй с любовью.
