Итого мы имеем: ты успела по мне соскучиться, я тебя не трахнул — это большой плюс, ожидание подогревает интерес, ну и да, у меня типа много работы.
— Какой же вы все-таки га…
— Гондон? Человек презерватив? Контрацептив? Ой, ладно, не парься. Думаю, это было просто гад. Пошли принимать Буханкину.
— Она Бубликова!
— Да какая разница, какое-то хлебобулочное изделие, мы друг друга поняли.
— Не поняли, я ее уже оформила. Жду от вас назначений.
— Нет, так не пойдет. Она прекрасная больная в плане астмы. Будешь переворачивать ее вместе со мной и слушать своими прекрасными ушками.
В конце концов, ты будущий врач, а не медсестра. Используй все время с пользой. На выход, Светлана Васильевна.
Я не знаю, как у него так получается, но стоит ему только включить режим врача, как я снова начинаю им восхищаться. И ведь даже с этой Бубликовой он мил. Саркастичен, но мил. Та ему даже улыбается в ответ, прекращая плакать. На удивление он ее даже переложил на нормальную койку в коридоре, правда при помощи еще парочки врачей из реанимации.
— Подойти сюда, чего стоишь как неродная. Давай ко мне, — берет меня за запястье и тянет на себя. — Аускультируй, — снимает свой стетоскоп и кладет мне в руку. — Вот тут особенно.
Надеваю стетоскоп, и Волков сам прислоняет мембрану к нужным точкам.
— Слышишь? — киваю в ответ и продолжаю аускультировать под его четким контролем. — Все, — сам снимает с меня стетоскоп. — Можешь идти отдыхать в сестринскую, к нам в ближайшие два часа никто не поступит.
— А назначения?
— Иди, Света, я сам.
Ну сам, так сам. Если честно, у меня абсолютно нет сил сопротивляться. В ногах жуткая усталость, желудок сводит от голода, и тем не менее, стоило мне только зайти в сестринскую и прилечь на диван, как я тут же провалилась в царство Морфея. Меня разбудят, если что. Волноваться совершенно нечего, здесь же Волков…
Я четко ощущаю две вещи: умопомрачительный запах чего-то жареного и легкие, едва ощутимые, но очень приятные касания на коже. Кажется, кто-то перебирает мне волосы или просто гладит… Чертовски приятно, прям до мурашек.
Очень хорошо, прям очень-очень. Хоть бы это не заканчивалось… Мамочки, как же сладко. Только увы и ах, через какое-то время я больше не ощущаю никаких прикосновений, хотя вру, ощущаю, только на губах…
Глава 19"
"Да, совершенно точно большой палец обводит мою нижнюю губу. Слегка нажимает, немного оттягивая ее вниз, отпускает и вновь проводит подушечкой пальца, только уже по краям.
