Только бы сейчас не проснуться, еще совсем чуть-чуть, хотя бы капельку…
Несколько мгновений и он отрывается от моих губ, но только для того, чтобы пройтись короткими поцелуями к шее. Я совершенно не помню момент, когда моя медицинская рубашка оказалась расстегнутой. Нет, бояться мне нечего, под ней майка. И это совершенно точно, потому что его рука чуть приподнимает ее край и начинает гладить мой живот. И это ничуть не менее приятнее, чем ощущение от волос. Да у него волшебные руки… Хотя не только руки, но и язык. Сглатываю, когда этим самым языком он проводит по моей шее, касается немного колючей щекой моей кожи.
Никогда не замечала, что у него есть щетина, но мне это даже нравится. Щекотно что ли или это мурашки по телу от того, что меня касаются столь интимно. «Ах, какая распущенность»… именно так сказала бы бабушка, если бы увидела, как кто-то целует меня в губы, а теперь еще и в шею, одновременно касаясь одной рукой обнаженной кожи живота, другой зарываясь в мои распущенные волосы. Да, да, бабуля, у меня и волосы распущенные.
А может и я вся распущенная, раз такое себе позволяю… Хотя, с другой стороны, это же сон. Во сне можно многое, и вовсе я не распущенная. Легкая, свободная и очень счастливая. Ну очень…
Он вновь ведет дорожку поцелуев, только уже вверх, едва задевает губами мочку уха и слегка кусает ее, чем вызывает у меня открытый смешок. Щекотно, черт возьми, но снова приятно. Какая-то секунда, и он снова накрывает мои губы, крепче сжимая одной рукой волосы. Такие медленные посасывающие движения его губ, словно он меня пробует.
Да, точно, пробует как что-то сладкое и тягучее. А почему сладкое? Наверное, потому что и мне сладко в ответ. Разве во сне ощущают вкус? Как только на ум приходит эта мысль, Олег усмехается мне в губы, и что-то шепчет, делая короткие паузы между поцелуями:
- Сладкая булочка с корицей, — добавляет он, углубляя поцелуй, вновь проникая языком в мой рот. И все бы было хорошо, если бы до моего осознания вдруг не дошло, что это голос Волкова. Волков!
Машинально распахиваю глаза и как только я окончательно убеждаюсь, что это Волков, кажется, у меня на миг перестает биться сердце.
Не знаю откуда у меня настолько разомлевшей и сонной берутся силы, но я отталкиваю Волкова в грудь и тут же вскакиваю с дивана. И как только я перевожу взгляд со своей расстегнутой рубашки на Волкова, краска тут же приливает к моему лицу. Откинулся на спинку дивана и улыбается. Улыбается!
— Ненавижу вас!"
"— Знал, что нужно было молчать.
