Попала, или Жена для тирана

В последнее время она занимала все его мысли, вызывала в нём чувства, которые он не должен был, но всё равно испытывал.

Даже после отвратительной сцены в библиотеке, демонового поцелуя, он не перестал о ней думать. А вот заставить себя пойти к жене прошлой ночью так и не смог. Мысль, что будет вынужден взять её силой, вызывала отвращение, заставляла злиться. На себя, на Даниэлу. На ублюдка-князя, посмевшего покуситься на то, что ему не принадлежало.

Не будь союз с Сетхэйном так важен для Треалеса, разорвал бы Ярого в клочья.

Треалесу нужны сильные маги. Нужно войско. А ему, Редфриту, необходимо как можно скорее протрезветь. Отделаться от этого наваждения и наконец узнать, лично, невинная ли ему досталась девица.

Если это не так, дальнейшая участь Даниэлы Фантальм будет незавидна.

Время близилось к полудню, город шумел и праздновал, и королевский дворец тоже пребывал в праздничной лихорадке.

— Скорее бы это закончилось, — пробормотал Галеано, настроение которого было отнюдь не праздничным.

Последнее, чего ему сейчас хотелось, — это развлекаться. Да и проводить время бок о бок с неверной женой тоже желания не возникало. Но ничего не поделаешь, придётся терпеть присутствие Даниэлы и всеобщее веселье.

То ещё испытание для его нервов.

Редфрит уже собирался отправить за Фантальм слугу, чтобы скорее спускалась и занимала место в паланкине, когда почувствовал, как ладонь прорезала боль, будто по коже полоснули ножом.

Глубокий порез, сочащаяся из раны кровь и удушающее чувство тревоги, петлёй овившее горло.

Позабыв обо всём: и о празднике, и о том, что не желает её видеть, Редфрит бросился в покои жены.

— Что опять задумала эта демоница?! — прорычал он, уверенный, что это очередные фокусы Даниэлы, и мысленно выругался.

Картина, открывшаяся его глазам, оказалась неожиданной. Редфрит был уверен, что застанет жену за проведением какого-нибудь ритуала — в этом Фантальм не было равных, но вместо этого увидел двух всклоченных женщин.

С рукава чародейки Реалис свисало оторванное кружево, на шее виднелись следы от ногтей, оставленные нетрудно догадаться кем. Причёска растрёпана, глаза горят яростью. Даниэла выглядела не лучше. Туника или, скорее, тряпка, больше подходящая какой-нибудь распутной девке, была вся измята.