Мой сын получит то, что заслуживает по праву рождения. Мой сын будет править миром. Когда он родится, ничто меня не остановит.
24. Началось
Мэрион.
В один из дней я встала с кровати, да так и застыла на месте: по ногам полилось что-то тёплое. Дрожащими руками я подняла ночную рубашку, опасаясь увидеть кровь и с облегчением выдохнула: всё в порядке, просто воды отошли!
Спустя несколько минут Лушка как ошпаренная выскочила из комнаты, и началась суета. Пришёл Бивер, осмотрел меня и сообщил, что уже послали в деревню за повитухой.
Постель накрыли несколькими слоями простыней, принесли мне завтрак, к которому я не притронулась, только пила маленькими глотками травяной отвар и ходила по комнате, глубоко дыша и поглаживая живот."
"Поначалу схватки были редкими, но спустя пару часов заметно усилились и участились. Я стояла, вцепившись руками в спинку кресла и пыталась правильно дышать, но какой там! Лушка старательно разминала мне поясницу, и это приносило хотя бы какое-то облегчение.
— Сильнее! — ругалась я на неё, кусая костяшки пальцев.
— Госпожа, синяки останутся! — слабо пропищала служанка.
— Пусть! — рычала я.
Я не слышала, как хлопнула дверь и в комнату вошла незнакомая плотная женщина с красными щёками. В руках у неё была большая коричневая кожаная сумка с потёртостями, а за спиной маячили худенькие помощницы в белых чепцах.
— На кровать, Ваша Светлость! — мигом оценив обстановку, скомандовала она.
Я смутно помнила, как добрела до кровати, кажется, меня вели под руки помощницы повитухи.
Женщина оголила мой живот и принялась его прощупывать, затем сказала, глядя мне в глаза:
— Двойня!
— Что? — прохрипела я, собирая воедино свой корчившийся от дикой боли мозг.
— Два ребёнка! — безжалостно повторила та.
— Бог мой!
Чёрт возьми! Одного-то родить — та ещё лотерея, а здесь — сразу двое! В этом непонятном магическом мире, где с медициной не пойми что! Чёрт, чёрт, чёрт! Паника захлёстывала меня изнутри, накрывала волной, сжирала.
Вспомнилось первое пророчество.
Я умру, я точно умру! Я не переживу этого, Боже, как больно!
По щекам полились слёзы, я слабо шептала:
— Я не хочу, не хочу, я не буду, пусть это прекратится! — из последних сил сжалась и отвернулась от всех, закрыла лицо руками и заплакала.
— Ну, вот ещё, милочка, что удумали! Обратного пути всё равно нет! Давайте, будьте умницей.
Не было сил спорить с ней, я лишь помотала головой и зарыдала ещё сильнее. Бивер что-то сказал повитухе, и та наконец-то замолкла.
