Порочная клятва

Такое ощущение, будто он желает пировать мною, пока не проглотит целиком, и, судя по тому, как мое тело дрожит от желания, оно явно не против.

Когда он наконец чуть отстраняется, чтобы перевести дыхание, его губы и подбородок блестят от моего возбуждения. Удерживая мой взгляд, он демонстративно проводит языком по губам, медленно очерчивая линию.

– Ты охренительно вкусная, – говорит он, и его сине-зеленые глаза затуманиваются от желания. – Чем больше ты возбуждаешься, тем вкуснее ты становишься. Это, мать твою, самое сладкое, что я когда-либо ел.

Я не могу насытиться тобой, малышка.

Он снова ныряет в меня и на этот раз полностью погружает язык. Ощущается не так, как член или даже несколько пальцев, но все равно приятно. Теперь я чувствую и верхнюю, и нижнюю части его пирсинга, что добавляет новых ощущений.

Рэнсом несколько раз вводит и выводит язык, пока я не становлюсь насквозь влажной, а затем принимается вылизывать, словно хочет выпить все. Словно мое возбуждение принадлежит ему.

– Вот так, – ободряюще бормочет он.

 – Не думай ни о чем другом, просто позволь себе насладиться этим. Дай мне почувствовать, какая ты развратная девчонка.

Мое тело начинает дрожать еще сильнее, и я хватаюсь руками за подлокотник дивана, держась изо всех сил. Та часть моего мозга, что была не уверена, определенно отключилась, оставив только ту, которая безумно хочет сделать это.

– Черт, черт, черт, черт, черт…

Слова звучат почти как заклинание, каждое сопровождается движением моих бедер.

Я двигаю тазом так, что он соприкасается с его языком, а теплое, влажное касание к моему клитору вызывает во мне бесконечную волну удовольствия.

Рэнсом продолжает свое действо, его пальцы сжимаются так сильно, что оставляют синяки на моих бедрах, язык начинает двигаться быстрее. Он прижимает меня к себе так сильно, что я действительно оказываюсь у него на лице.

– Ты так хорош в этом, – хнычу я, закрывая веки. – Боже мой, ты так чертовски хорош…

Слова так и сыплются бесконечным лепетом, и я знаю, что не смогла бы сдержать их, даже если бы попыталась.

Честно, в голове и не мелькает осознание, что я вообще несу. Это просто реакция на сильнейшие ощущения, что пронзают мой позвоночник и скапливаются внизу живота.

– Твой рот, Рэнсом. Твой гребаный рот. Я просто… это так…

Слова заглушает стон. Экстаз грозит затянуть меня в пучину, и я запрокидываю голову. Везде, к чему прикасается язык Рэнсома, везде, где он лижет, я чувствую возбуждение.